Чтение онлайн

Заодно для Сенчиной переписываю "Погоду в доме" и "Таю" Валерии. На десерт "Женское счастье" Овсиенко и "Паромщик" Пугачевой. Людмиле тоже пока хватит, иначе она быстро сядет мне на шею, к хорошему быстро привыкают. И если "Погода в доме" с "Паромщиком" вопросов у меня даже не вызывают, то "Таю..." - своеобразный тест для Сенчиной. По идее у нее должно получиться ничем не хуже, чем у Валерии, особенно если не драть горло. Легкая фольклорная нотка - да, но горловое пение нам точно не нужно. Справится Сенчина - буду работать с ней, а нет, так буду и дальше отделываться от нее редкими хитами.

Ну, а теперь моя мстя Пугачевой. Песня "Мадам Брошкина". Прослушиваю ее через наушники и сразу задумываюсь над тем, кто же ее может исполнить. Ведь эта пародия, а значит, голос певицы должен максимально походить на "примадонну", и интонации ее тоже должны быть хорошо узнаваемыми... Роюсь, разыскивая информацию на тех, кто пародировал Пугачеву в разное время или просто похоже пел. Вскоре натыкаюсь на Катю Семенову, которая даже и внешне походила на нее. Этакий молодой клон Пугачевой... Тут же информация, что в 79-м она работала в одной московской ветеринарке, и даже адресок этой клиники имеется. Вот... Теперь нужно озадачить Роберта и Колю, чтобы они уговорили эту Катю спеть "Брошкину"... Хотя думаю с этим проблем не будет, при ее-то мизерной зарплате... А я в свою очередь, договорюсь о записи на ТВ. Скажем, передача "Вокруг смеха". Там любят пародии. Слова надо только слегка поправить.

Мою работу прерывает стук в дверь. Выключаю и прячу айфон в сейф, иду открывать. На пороге недовольный Леха.

– Ты чего меня сегодня не разбудил и не вызвал?

– Да, ладно тебе, я и сам прекрасно добрался. А ты чего прискакал? Выходной же...

Леха молча, показывает мне кулак. Понял, не дурак... Я под усиленной охраной. Вместе идем к ребятам в студию. Собираю всех, кто уже приехал, коротко докладываю о вчерашних событиях. Ребята ругаются на Пугачеву. В принципе о ней пока еще бытует неплохое мнение в эстрадной тусовке, и поэтому выходка ставит музыкантов в тупик. А уж ее слова про Клаймича и вовсе заставляют их выругаться сквозь зубы. Вот так... Стоило ли губить свою репутацию ради такой мелкой мести за гримерку? Все согласны, что такое хамство спускать нельзя. Поэтому мою идею с "Мадам Брошкиной" все горячо поддерживают, особенно когда я пересказываю им краткое содержание фильма "Женщина, которая поет". Его премьера намечена на апрель, и к этому моменту "Брошкина" будет звучать в каждом ресторане и возможно, на телевидении.

Ребята обещают к среде разыскать Семенову и притащить ее в студию. Роберт с энтузиазмом берется распространить запись песни по всем центровым ресторанам, тем, где у него есть знакомые. Но чтобы песня разлетелась быстрее, он предлагает сделать это бесплатно, не регистрируя слова и ноты в ВААПе. Соглашаюсь. Это хороший ход. Здесь ведь дело не в деньгах, это уже дело чести для всех нас. О том, что эта пародийная песня только первый шаг на пути крушения бронепоезда по имени "Алла", я пока благоразумно умалчиваю. Для осуществления своего дальнейшего плана мне сначала нужно освободить Клаймича и посоветоваться с ним.

Озвучиваю план работ на ближайшие дни. К понедельнику в пожарном порядке готовим репертуар для Лещенко. Затем разыскиваем Катю Семенову и пишем с ней "Мадам Брошкину". И только потом беремся за свои новые хиты. Все демонстрируют неподдельный энтузиазм. Подобранные для Лещенко песни настолько незатейливы в плане мелодии, что работать с ними одно удовольствие. Я пою, подыгрывая на гитаре в меру своих скромных способностей, Роберт встает за клавиши, Завадский как всегда пишет ноты. Процесс пошел...

Приехавшей вскоре Альдоне и... Вере (вот сюрприз!) передаю в распоряжение Леху, и поручаю им заняться обедом для коллектива - сгонять в кулинарию Праги. Заодно велю им сделать заказ на сегодняшний праздничный ужин в узком кругу. Леха с удивлением смотрит на меня...

Все что-то слышали про внеочередной Пленум, но подробностей никто не знает. Кроме Альдоны.

Увлекшись репетицией не замечаю, как время неумолимо приближается к двум часам дня. В столовой усаживаемся обедать все вместе, даже Сергей Сергеевич не отказывается составить нам компанию. Разговор за столом идет ни о чем. Я вопросительно смотрю на Альдону. Она еле заметно, отрицательно качает головой - новостей с Пленума до сих пор нет... Хмуро киваю ей, улыбаюсь Вере. Решаю чуть-чуть похулиганить. Незаметно показываю ей глазами на второй этаж. Как бы намеком на кабинет, диван... Девушка краснеет.

Мне же сейчас тяжело находиться в неизвестности... И главное - даже узнать не у кого, все кто мог бы прояснить ситуацию, пока в Кремле, и им не до меня...

После обеда снова иду к ребятам в студию, работа сейчас лучшее средство от тревоги. Прошу Альдону держать меня в курсе. Латышка закатывает глаза, давая мне понять, что мог бы и не просить. В коридоре незаметно для других шлепаю ее по упругой заднице, обтянутой джинсами. В ответ удостаиваюсь такого же дружеского шлепка. Наше общение с Алькой с каждым днем становится все проще, а наша внутренняя связь все крепче. Как же быть с Верой? Девушка вчера мне недвусмысленно намекала отправиться на Тверскую, но я отговорился обещанием вернуться домой к маме.

Подняться на второй этаж не успеваю, охранник просит меня выйти в холл. Переглядываемся с Альдоной, и, не сговариваясь, направляемся туда. У "стены славы" рассматривает фотографии хорошо одетая женщина в дорогом пальто. Неужели Брежнева приехала? Или жена Щелокова? Услышав наши шаги, женщина оборачивается, и я чуть не спотыкаюсь от изумления

– Добрый день, Виктор!

– ...Добрый день, ...Эдита Станиславовна...!

Нас почтила визитом сама Пьеха.

Неожиданно, прямо скажем... Приятно, но лучше бы этот визит состоялся сразу после Песни Года. Могла хотя бы объясниться, и я уже не говорю о большем... Но лучше поздно, чем никогда. Вежливый голос с чуть заметным акцентом возвращает меня на землю:

– Я оторвала вас от репетиции?

– Ну, что вы, Эдита Станиславовна! Мы всегда рады гостям...

С улыбкой помогаю даме снять пальто и передаю его охраннику. Меня мгновенно окутывает облако дорогих, сладковатых духов. Идеально уложенная прическа, легкий макияж, приятные манеры - настоящая гранд-дама советской эстрады. Элегантным жестом поправляет красиво завязанный на шее платок, и стряхивает с лацкана приталенного костюма несуществующую пылинку. Переводит на меня вопросительный взгляд

– Где мы с вами могли бы поговорить?

Гостеприимным жестом приглашаю нежданную гостью подняться на второй этаж. Пропускаю Пьеху вперед, на ходу подмигиваю Альке и прошу ее принести нам кофе. В кабинете заботливо усаживаю певицу в мягкое кресло, а сам располагаюсь на диване. Наша встреча явно носит неформальный характер, и я добросовестно играю роль гостеприимного хозяина. Пьеха обводит мой кабинет внимательным взглядом, и грустно вздыхает, видимо настраиваясь на неприятный разговор. Я жду. Терпеливо жду. И помогать ей в ее трудной миссии совершенно не собираюсь. Слишком она задержалась с этим разговором, да и извиняться по большому счету нужно вовсе не передо мной, а перед Клаймичем, которого она своим поступком поставила в идиотскую ситуацию.

– Виктор, как себя чувствует Григорий Давыдович? Слышала о постигшем его ударе судьбы.

– Видел его недавно, уже лучше. Надеюсь скоро все недоразумения будут решены. Эдита Станиславовна у вас ко мне какое-то дело?

– Ах, Виктор, мне так неудобно! Я даже не знаю, с чего начать... Во-первых, я должна извиниться перед вами и перед Григорием Давыдовичем за задержку с ...исполнением наших договоренностей. Во многом она произошла не по моей вине, но принести извинения обязана именно я.