Чтение онлайн

А девочка пыталась вспомнить фразу, что он крикнул ей вслед, но не могла.

Потом у них была экскурсия в джунгли, они прыгали на узком подвесном мосту и страшно визжали, плавали в пещере по подземной реке и всю дорогу обратно подружка клялась, что своими глазами видела там человеческий череп, но девочка, к сожалению, ничего такого не видела, а лишь думала об этом заросшем дядьке, и как он там сидит в кресле, провалившемся в песок.

Ночью ей снилось, что она тонет в пустыне и пытается за что-нибудь ухватиться, но руки лишь хватают в кулачки песок, а все вокруг с треском сыпется, скручиваясь в воронку.

На следующий день она опять пошла к его дому. Дом был действительно очень красивый. Он стоял на возвышении метрах в пятидесяти от воды. Широкая терраса обходила его кругом.

Девочка подумала о том, что хотела бы здесь жить.

Кресло стояло пустое, вдавленное в песок на прежнем месте. Девочка обошла его кругом, чуть покачала за ручку и попыталась выдернуть из песка.

И тут раздался рев. Страшный, дикий крик. Девочка отпустила стул и обернулась – на нее, размахивая мачете, бежал заросший мужик, он опять кричал, вернее, рычал фразу, которую она вчера забыла, глаза его, вылезавшие из орбит, вращались, по подбородку текли слюни. Он упал, зацепившись за корень, в метре от нее, с вытянутой вперед рукой, мачете едва не коснулся ее ноги. Он тяжело дышал, песок фонтанчиками взлетал от его открытого рта. У ног девочки почернела лужа.

Весь следующий день они провели на пляже. Рядом расположилась большая семья из Тель-Авива с собакой и детьми. Худая черноволосая женщина с маслиновыми глазами объяснила девочке, что много копры есть вредно, если она хочет следить за уровнем холестерина в крови. В копре он самый-самый вредный. Девочка отложила кокос в сторону. И тогда же глазастая предложила взять завтра на полдня надувную лодку, чтобы дети могли покататься.

Следующее утро слепило ярким солнцем и давило жарой. Какое-то время ждали на пляже. Потом загорелый дочерна парень притащил за веревку надутую узкую лодку. Она была похожа на каное. В ней могли усесться только четверо. О цене с ним договаривалась глазастая. Девочка только видела, что парень кивнул и пошел прицеплять веревку к маленькой моторной лодке.

Первыми согласились кататься девочка, ее подружка и две старшие сестры из Тель-Авива. Им на вид было лет по восемь. Такие же худенькие и черноглазые, как мать.

Долго усаживались. Наконец были готовы. Хрипло взвыл моторчик лодки, и каноэ запрыгало по волнам.

Девочка сидела впереди, и ей казалось, что она летит по океану совсем одна. Только чайки и, наверное, рыбы, если они посмотрят вверх, могут видеть ее удивительный полет.

Каноэ ударялось о волны, переваливаясь с боку на бок. Девочка держалась крепко, ей было не страшно, а очень смешно, и соленые брызги летели в хохочущий рот.

На повороте каноэ дернулось влево, развернулось на волне, потеряло скорость и, опустившись на воду, рвануло с удвоенной силой. Подружка, сидевшая за девочкой, громко завизжала, звук, не торопясь, долетел до скутера, парень повернулся в сторону девочек, чуть заметно кивнул и сбавил скорость. Каноэ затормозило и снова подпрыгнуло, девочка зажмурилась, всем телом сопротивляясь движению вперед, подружку мотнуло, и ее голова, расслабленно двигаясь вперед, наткнулась на затылок девочки. Удар получился откуда-то снизу. Под бугорок основания черепа. Перед глазами вспыхнуло белым, и девочке показалось, что она услышала екающий звук. Он шел изнутри головы. Она сразу ослабела.

Когда выходили из воды, у нее кружилась голова. Вечером поднялась температура. Все решили, что девочка перегрелась на солнце. Она чувствовала вялость и постоянно вспоминала этот странный головной всхлип.

Она умерла следующим утром, не дожив пяти минут до девяти, когда все стекаются на завтрак.

Высокая Миссис Ван де Вурде набирала уже третий бельгийский номер. У нее были красные глаза и чуть дрожали руки.

– Извините ради бога! Миссис Мемлинг? Извините, что я вас беспокою!.. Я не могу дозвониться до ваших соседей! А это очень важно!

Она закрыла глаза рукой.

– Мне нужно поговорить с Леей! Ну... Или вообще с сестрами! Что? Да можно и с Лотой! Пожалуйста! Извините ради бога!

Провела рукой по влажному подбородку.

– Что? Да, да... Я подожду! Извините!

Ожидая ответа, миссис Ван де Вурде стала ковырять заусенец на большом пальце. На ней была тонкая блузка, одетая наизнанку. Непричесанные волосы собраны в пучок. Она водила глазами по комнате, но ни на чем не останавливалась, иногда чуть прикусывала нижнюю губу. В холле гостиницы в окнах не было стекол, лишь в проемах висели целлофановые пакеты, наполненные водой, для отпугивания мух. В них искривлялась линия прибоя и ломались стволы пальм.

– Лота?.. Алло?.. Лота? Вы меня слышите?

Миссис Ван де Вурде опять прикусила губу. Сморщила нос, и он тут же покраснел.

– Алло?.. Лота?.. Это миссис Ван де Вурде!..

Она вдруг сильно задрала брови.

– Можно просто Лизи...

Вот уже недели две, как похолодало и зарядили бесконечные дожди. За окном мутью расплывался город.

– Сегодня прямо к сердцу подошла... – Бабуля, мелко передвигая негнущиеся ноги, вплыла в кухню.

– Да? – Я отвернулась наконец от унылого пейзажа и достала с полки коробку с лекарствами.

– Да. Вот прямо тут. Встала и будто задумалась – прямо у сердца встала! – печально поджала нижнюю губу.

Я накапала в рюмку с водой пятнадцать капель валокордина и протянула ей. Она зажмурилась, выпила и села на стул.

Появился Лунген – в халате и с маской для глаз, сдвинутой на лоб.

– Стоит... Прямо вот тут стоит! – Бабуля похлопала себя по груди и посмотрела жалостно.

– Сейчас уйдет! – Я сунула рюмку в посудомоечную машину.

– Уйдет, – согласилась она слабым голосом, не веря себе.

– Что стоит? – Лунген посмотрел на меня и на бабулю.

– Кто это? – Бабуля искренно заволновалась.

– Где?

– Кто это вошел?

– А, это?! – Я махнула в сторону Лунгена. – Это новый муж твоей дочери и моей матери – Лунген!

– Алеша?

– Нет, не Алеша. – Я говорила это с явным сожалением.

– А кто такой Алеша?! – Лунген взял кофемолку и насыпал туда зерен.

– Алеша – это мальчик такой.

– Какой такой мальчик?

– Ревнуете?

– Мне по статусу положено.

– Да бросьте, это из детства – причем никто уже не помнит, чьего – бабушкиного, маминого или моего...

– А что у бабули стоит тут? – Лунген тоже похлопал себя по груди.

– Долгая история.

– Готов.

– Что?

– Слушать, – сказал он и включил кофемолку.

Я закатила глаза и налила в чашку с ломтиком лимона кипятка. Лунген прекратил жужжать и опять уставился на меня.