Чтение онлайн

– Да что вы! – сказал Скопин. – Мы тут с Павлом Семеновичем постоим, полюбуемся новыми методами. Здравствуйте, Никита Никитич! Благословите.

Протоиерей подал руку для целования, потом сделал крестное знамение над головой Скопина.

– А вы что же не подходите для благословения? – спросил он у доктора Зиновьева. – Или вы из латинян?

– Я, ваше высокопреподобие, из морга, – ответил доктор Зиновьев, почесывая свою короткую кудрявую и черную, как вороново крыло, бороду. – Мы там помогаем покойникам предстать перед апостолом Петром в самом облегченном, так сказать, виде.

– Это как? – удивился настоятель.

– А все, что нужно для следствия, мы изымаем, – ответил доктор и приподнял короткий цилиндр, обнажив начинающую лысеть голову. – Кишочки, желудочек, селезеночку. Им они все равно в Царствии Небесном не надобны. Ну зачем, скажите, селезенка на Суде Божием?

– Понятно, – кивнул протоиерей. – Значит вы, скорее, безбожник. Материалист.

– Да, материала у нас хватает, – весело улыбнулся Зиновьев и указал на покойника. – Вот, например, еще материальчик для нашего натюрморта.

Скопин хлопнул доктора по плечу.

– Павел Семенович хоть и шутник, но прекрасный врач, – сказал он. – Я обязан ему своей жизнью.

– Наверное, последний пациент, кто обязан мне жизнью, – ответил доктор. – Но это было давно.

– Он вылечил меня в Туркестане, во время обороны Самарканда.

– Вот как! – поднял брови настоятель. – Отчего же вы не купили практику в Москве?

– С мертвецами легче, – ответил доктор. – Они не задерживают гонорары. Ведь за них платит городская казна.

Архипов разогнулся и указал на землю возле своих ног.

– Похоже, тут был еще один человек. Это следы галош.

– Конечно! – отозвался Скопин. – Убийство, оно как танец: требуется пара к убитому. Вы разрешите?

Архипов кивнул, пропуская Скопина к телу. Он досадовал, что судебный следователь превратил его слова в глупую шутку.

– Зато я уже знаю фамилию покойника, – сказал он, пытаясь перевести ситуацию в свою пользу.

– Надеждин, – кивнул Скопин.

Архипов поджал губы. Положительно, Скопин не хотел уступать ему первенства в расследовании.

– Вот, – протянул он сложенный вид на жительство. – Нашел в кармане.

– Батюшки! – сказал новый голос. – Это ж тот самый, что тебя порезал!

Архипов оглянулся. Со стороны храма подошел коренастый старик с седой круглой бородой, в шинели и старом, когда-то белом кепи туркестанского образца, только без назатыльника.

– Ты, Мирон, погоди, не мешай господину приставу, – недовольно поморщился Скопин, пока вновь прибывший получал благословение у протоиерея. – Мы тут как-нибудь сами разберемся.

– Он вас порезал? – спросил Архипов.

Скопин махнул рукой.

– Пустое.

– И вы не объявили его в розыск? За нападение на судебного следователя? – поразился Захар.

– Розыск был бы недолгим, – ответил Иван Федорович. – Видите, я сэкономил казне круглую сумму. – Он кивнул в сторону покойника.

– Может, и меня пропустите к новопреставленному? – осведомился доктор, протискиваясь на узкой дорожке между двумя следователями.

Скопин вынул из кармана свою трубку и закурил. Павел Семенович принялся осматривать тело.

Настоятель, которому, вероятно, уже наскучило стоять на одном месте, откланялся и пошел в храм, оставив за себя высокого монаха, ходившего звать Скопина.

– Эй, Мирон, поди сюда, – позвал доктор Зиновьев. – Бери тут и давай-ка его перевернем.

– Кто этот Мирон? – спросил Архипов у Ивана Федоровича.

– Мой… домоправитель.

Мирон, в это время с кряхтением переворачивавший мертвеца, услышал ответ и коротко хохотнул.

– Домоправитель. Скажешь тоже, Иван Федорович. Хорошо хоть не дворецким назвал. Денщик я, только и всего, ваше благородие.

– Сколько раз тебе говорить, – сказал Скопин. – Мне теперь денщик не полагается. Да и стыдно кому сказать, что у меня в денщиках – герой Иканской сотни ходит.

– А ничего, – ответил Мирон, выпрямляясь и вытирая руки о полы шинели. – Это когда было-то? Что ж мне, теперь всю жизнь в героях ходить? Такие герои теперича на паперти сидят и про подвиги свои рассказывают.

– Вы знаете про Иканскую сотню? – спросил Скопин у Архипова.

– Увы, смутно помню.

– Во-во! – кивнул Мирон. – Это там, в Туркестане, нас героями-то считали. А здесь…

– Как интересно… – подал голос доктор Зиновьев. – Здесь есть еще одна рана.

Архипов и Скопин склонились одновременно так, что чуть не ударились головами.

– Вот, глядите, – указал доктор. – Перерублены позвонки.

– Может, топором? – спросил Архипов.

Смотритель кладбища также придвинулся поближе и пытался заглянуть через плечо молодого пристава.

– Не загораживайте свет! – приказал ему Архипов.

Скопин быстро наклонился и поднял с земли крохотный белый осколок. Он повертел его в пальцах, потом почесал правый вихрастый висок.

– Кто нашел тело?

– Этот. – Длинный монах ткнул пальцем в смотрителя.

– А, Кривихин, – кивнул Иван Федорович. – Тогда все понятно. – Он повернулся к смотрителю и нахмурил брови: – Что, сукин сын, так и будешь молчать?

Смотритель дернулся всем телом, но потом начал мелко кланяться, бормоча:

– Виноват, Иван Федорович, бес попутал, простите ради Господа Бога!

Архипов недоуменно уставился на смотрителя.

– Ага! – торжествующе сказал Мирон. – С нашим-то Иван Федорычем не забалуешь. Небось, что-то учуял.

– Кривихин, – обратился Скопин к смотрителю. – Давай, тащи сюда, что ты там с места преступления прибрал? А? Что утащил? Думал, я не догадаюсь?

Скопин передал Архипову фарфоровый кусочек, вероятно, отколовшийся от чашки или блюдца.

– Вы считаете?.. – начал Архипов. – Что это один из грабителей, которые обчистили вчера дом Трегубова?

– Очень может быть, – ответил Скопин. – Осколок фарфоровый. Найден недалеко от места ограбления. И еще – присмотритесь к этому кусочку. Фарфор тонкий, с частью хорошего рисунка. Помните же, что у Трегубова в коллекции, по словам Маши, было много китайского фарфора?