Чтение онлайн

Я смотрел, как щенок, перевернувшись на спину, подставляет Ди пузо. Бывает, что чувство бьет по голове. И ты ясно понимаешь, как надо.

— Вы здесь где живете? У нас тут дело есть … мусор убираем вокруг ферна, от школы задание. А на обратном пути я его заберу.

Продавщица покосилась недоверчиво, но я набрал полную грудь воздуха и произнес, будто клятву:

— Это моя собака.

— А папка-то тебе уши не надерет?

— Он мне лошадь купил, что теперь, бесплатную собаку не переживет? — подкупающе улыбнулся я.

Это был аргумент. Я получил к своему набору для привлечения ши пачку тянучек в подарок и заверение, что щенок на меня похож. Судя по взгляду Ди, она еще собиралась поспорить, чья это собака, но хорошо знала свою мать. Доктора Сью пришлось бы уговаривать примерно год.

Когда мы вернулись к дубу друидов, там уже было прохладно, и тени стали гуще. Вот-вот, и от ручья начнет подниматься туман. Мне было зябко и не по себе, будто сквозняк просачивался сквозь камни. Было в нем что-то эдакое. Тревожное. Мы прислонили велики к каменной насыпи и подошли к дубу.

— Надо начинать, а то нас скоро будут искать вместе с Горманстоном, — сказала Ди.

Флай молча вздохнул, а я опять подумал, что нельзя попадаться полиции. О Рэйвене папа позаботится, если меня посадят в камеру, но он же не знает про собаку!

— Друиды раньше приходили к дубу, приносили дары и пели очень старую песню, — вспомнил я. — Тогда открывался ферн.

— Очень-очень? У мамы на звонке телефонном есть такая. Про желтую подводную лодку! Ее сочинил давным-давно какой-то жук, так что подойдет. — подскочила Ди.

— Мой папа любит баллады пятнадцатого века, они жутко длинные и не запоминаются, так что давай лучше лодку, — ответил я.

Мы подошли к дубу. В одной моей руке был багет, в другой — сливки. Я зажмурился и почувствовал, как с одной стороны меня касается теплое плечо Ди, а с другой Флая. И мы, отчаянно фальшивя и забывая слова, запели «Yellow Submarine». Последнее, что я успел подумать, проваливаясь в темноту, что ши услышали наше пение и теперь превратят меня во что-нибудь молчаливое. Например, в горстку пепла.

Я больно шлепнулся на что-то твердое и открыл глаза. Я лежал в темно-зеленой траве, похожей на осоку, а вокруг торчали странные деревья с серыми узловатыми стволами, будто сплетенными из множества маленьких. Вокруг не было ни Флая, ни Ди. Зато багет валялся рядом, как верный рыцарский меч. Вдали над всем этим великолепием поднимался темный силуэт горы. Вокруг было сумрачно, но не от того, что солнце садилось, а от того, что его попросту не было. Небо тускло светилось, как будто снизу в него направили мощный фонарь. Только дуб остался ярким и неизменным. К счастью, никаких ши рядом тоже не было. Но мне все равно казалось, что на меня кто-то смотрит.

— Сэр рыцарь, вы пришли спасать друга или возлюбленную? — спросил этот или другой кто-то глухим гулким голосом.

— Э-э-э-э … да так, придурка одного, — ответил я, поднимаясь и пытаясь понять, кто говорит. Бугристая кора дуба, под которым я лежал, складывалась в подобие лица, и лицо двигалось. Что ж, докатился. Со мной говорят деревья.

— Вы пришли спасать врага. Достойный поступок, — снова проскрипел дуб и замолк.

Сумерки вокруг напоминали предгрозовое тревожное небо, когда ждешь, что вот-вот ливанет. Или молния жахнет. Когда я был маленьким и жил совсем не здесь, мимо нашего дома каждое утро проезжал пастух. Он подъезжал к окну на лошади и просил у мамы воды. Сейчас я думаю, что она ему нравилась, а тогда просто слушал его байки. Если бы пастух умел писать, он бы на книжках озолотился. Так вот, самая грустная история была о том, как у него корову молнией убило. С тех пор я грозы боюсь. Но это секрет. И в городе на самом деле не страшно.

Как бы то ни было, надо было вспоминать все, что я знал про ферн, и разыскивать проклятого Горманстона. Главное правило ферна — не сходи с тропы или строй ее сам, если ты это можешь. Но хрен знает, могу ли я это. Ши обычно все делали песнями, но сочинять песни еще надо уметь. Я не пробовал. Те, которые я пел под окном у Ди на Хэллоуин, вроде «едет ведьма на свинье» не считаются.

И тут я услышал вопль. Такой, как в любимых Ди ужастиках включают перед встречей с монстром. Я заозирался в поисках чудовища.

Тропинка от дуба уходила в лес. Деревья поскрипывали, трава внизу была густо зеленая, будто нарочно нарисованная. Крик повторился, но уже ближе. Я подобрал багет и взял его как дубину. Наверное очень глупо выглядело, но я бы посмотрел, как другие бы на моем месте себя повели.

Вопли приближались, и вот из-за кустов выскочил собственной персоной Дугал Горманстон. Встрепанный, с листьями в волосах, исцарапанным лицом и в порванной рубашке. Он не сразу меня заметил, а когда сделал это, его стеклянный взгляд обрел тоскливое выражение.

— Что ты здесь делаешь? — просвистел он, пытаясь восстановить дыхание.

— Пришел дать тебе пинка за порчу священного дерева. Ди предлагала снять с тебя кожу, но я сегодня добрый.

Это я все сказал, загораживая тропу — а что, рядом бежать?

Горманстон взвился, насколько позволила ему усталость. Судя по виду, кто-то гонял его по окрестностям уже несколько часов:

— Он сейчас нас обоих сожрет, придурок! Пусти!

— Сам такой, кто… — и тут я увидел. Из кустов, деловито перебирая ремнями-ножками выкатился чемодан.

— Вот эта скотина на колесиках с клыками! — взвыл Горманстон, пытаясь отобрать у меня багет. — Ты что, решил воевать булкой?!

Чемодан приподнял переднюю часть, раскрылся и зашипел, показывая два ряда мелких острых зубов. Наверное так выглядела бы хищная доисторическая жаба.

— Лучше булкой, чем воплями, — я бросил в чемодан багетом, тот подпрыгнул и с лязгом захлопнул коричневые челюсти, из которых брызнули крошки, — а теперь…

Но Горманстон не стал меня слушать и припустил по дорожке в лес. Чемодан ловко приподнялся на лапках-ремешках и рванулся за ним. У меня не осталось выбора. Вторые полбатона скрылись в зубастой пасти, а я понесся следом за этим городским недоумком.

— Стой! Стой, тебе говорят. Остановись и спроси его имя! Тогда он начнет тебя слушаться!

Мама сказала бы “станет твоим другом”, но дружить с клыкастым чемоданом не хотелось.

— Тебе надо, ты и спрашивай! — крикнул Горманстон

— Я не могу, это же твой кошмар! Да остановись ты, все равно не убежишь! Я знаю, и папа тоже говорил…

— Все они говорят, а потом уходят! С чемоданом!

— Ага, а чемоданы возвращаются?

Я своего добился, Горманстон остановился, развернулся и врезал мне кулаком в скулу. Лучше бы он так со своим хищным багажом сражался!