Чтение онлайн

— Риан, о чем ты?

— О банде грабителей — фанатов культуры Мин. Если свиток недорогой, мы можем поймать им банду на живца. То есть, на свиток.

— Что-то ты темнишь, приятель.

— Пап. Мне правда очень надо. Я потом все расскажу.

— Хорошо, я узнаю цену. Если тебе так будет спокойнее. Только никаких ночных засад и игры в детектива!

— Я не играю, пап.

— Вот это меня и беспокоит.

Я весь день прослонялся по улицам с Бобби, поспал вместе с ним на деревянном шезлонге под липой у реки, принес Ди большое мороженое и заглянул к Флаю, но тот все еще возился со своим клеем и не мог отвлечься даже на меня. Конечно, больше всего я надеялся, что принесу им радостные вести, и мы соберем для лорда Даррена деньги, чтобы честно купить портрет этой самой Шань. У каждого из нас была заначка, а три заначки — это уже целый капитал. Ну могла же старая картинка с круглолицей девчонкой во всем красном стоить не дороже велосипеда?!

Но папа вечером назвал мне такую сумму, что на нее можно было купить велосипедную фабрику. И даже если бы у нас было столько, лорд Даррен сказал, что не собирается ее продавать, потому что это не по фэншую. И вообще он на полпути в столицу. Собирается лично извиняться в посольстве страны Мин.

Поэтому пришел я на место сбора у флаевского сарая унылый. Зато принес три старые шапки, которые студенты в разное время забыли в гардеробе. Мы не грабители, но лица скрыть стоило. Ди предложила замотать лица бинтами и сверху надеть шапки, чтобы не узнали по волосам, тогда мы будем внушать ужас. Ужас, взглянув на то, во что превратился Флай в бинтах и синей шапке с помпоном, я правда испытал. Он был похож на мумию лыжника-убийцы.

— Флай, — все же спросил я, — а не твой папа монтировал сигнализацию в поместье лорда Даррена?

Ну потому что тогда технически нам было бы легче, а морально труднее, а ещё мистера Флаэрти могли бы все же посадить. Оказалось, что нет, не он. Спецы из столицы приезжали. Мистер Флаэрти тогда даже немного обиделся и сказал, что он сделал бы лучше, а эти столичные новомодные штучки снимаются на раз.

Нам предстояло это проверить.

Мы дожидались темноты в том же сарае. Я надеялся, что сюда не сунется никто из младших Флаэрти, но зря. Дверь настойчиво заскрипела, и пришлось импровизировать.

Я выглянул из-за саней и, как мог, скорчил рожу. Шевелить частично укрытым бинтами лицом было трудно. На пороге застыл Киллиан Флаэрти и задумчиво уронил в пыль леденец на палочке. Но вместо того, чтобы с воплем убежать, спросил:

— Ты бабайка?

Я потрясенно молчал. Флай вздыхал. Ди кусала палец, чтобы не ржать.

— Ты бабайка! — увереннее заявил младший брат моего друга. — Брат говорил, что если я буду ходить сюда и трогать инструменты без него, ты меня унесешь!

На веснушчатом лице отразилась мечтательная улыбка.

— Завтра унесу! — рыкнул я. — А сейчас иди отсюда! А то передумаю!

Киллиан Флаэрти погрозил мне пальцем.

— Не забудь! Ты унесешь меня в деревню. Там завтра фестиваль меда, — и наконец, развернувшись, скрылся за дверью.

— Бабайка?! Он как вообще с магическими существами разговаривает, паршивец! — зашипел я в сторону Флая.

— Ты не магическое существо. Ты мой друг в двух нестерильных бинтах и самой идиотской на свете шапке. Куда мы завтра понесем Килли — придумаем после. У нас есть более важное дело.

— То есть — понесем?

— А ты что думал? Нельзя обманывать малышей, они перестают верить в сказки. Потом посмотрю, где этот фестиваль меда. Опять с утра не выспимся.

Я махнул рукой, дождался, пока Ди отсмеется, и мы отправились к поместью лорда Даррена, выбирая места потемнее, чтобы нас никто не увидел. На месте бабаек я бы рассказывал детям ужастики про Флаэрти.

Бобби мы не взяли. Он в разведке бесполезен.

Флай присмотрелся к ограде-решетке с узорами страны Мин и к посаженным вдоль нее деревьям с красноватыми листьями — по весне ярко-красными, летом они постепенно зеленели, оставаясь красными с черешка, а осенью золотились. Их лорд Даррен привез из страны Мин и нанял специального садовника ухаживать.

— Перелезем, — сообщил Флай. — Ложимся пока в засаду.

Он высмотрел точку на ограде, взял камешек и кинул туда. Ограда засветилась, и над поместьем понеслись звуки сирены. Я подпрыгнул:

— Флай, полиция приедет! Все четверо. И Дикки. И до утра будут разбираться.

— Не приедут. Это психология. Смотри.

За оградой замелькали фонарики, и послышались два переговаривающихся голоса, скорее ленивые, чем тревожные. Сирена отключилась, свет тоже. Еще через пять минут голоса притихли, и фонарики перестали мелькать.

Флай подождал минут пять и бросил второй камешек. Все повторилось.

Вы уже догадались, да? На четвертом камешке густой сонный голос раскатисто крикнул от ворот в дом:

— В девять утра вызываем ремонтников, Энн, а пока отключу. Черт знает что. Я говорил, дурная новомодная система. Лучше бы Флаэрти заказали.

Женский голос поддакивал. Скоро все снова затихло. Мы клевали носом в траву еще с четверть часа, и Флай сказал “пора”.

Я перелез первым и поймал Ди, решившую прыгнуть с ограды. У нее высотобоязнь, и она либо быстро прыгнет, либо остановится и будет бояться, а медленно слезать не может. Дальше мы по одному перебежали к дому, и стали пробовать, какая из дверей поддастся.

Поддалась только большая парадная, с высокой лестницы. Мне даже стало неловко, что я без смокинга. Я вошел тихо, как мог, огляделся, и замер.

Потому что напротив меня загорелся свет, и в освещенном коридоре показался мальчик немного старше Килли — лет семь, наверно — в шелковой пижаме, носках с единорогами и с кружкой в руках. От кружки пахло шоколадом.

В меня влетела Ди, а в нее Флай.

— Здравствуйте, — сказал мальчик вежливо. — Простите, а вы воры?

Мда. Бабайкой я сегодня уже был.

— Привет, — сказал я растерянно и обернулся на Флая. У него опыт.

У меня перед глазами пронеслось многое — и что тюрьма наверняка похожа на приют, в который я один раз попал, давно, когда жил в совсем другом месте без папы, и что папа расстроится, и что у лорда Даррена точно есть жена и сын, и сын этот родился как-то поздно, за него очень переживают. Наверно, это он и есть.

— Привет, — сказал Флай. — Мы не воры. Мы очень хотим спасти двух человек, и это можно сделать сегодня или никогда, а история очень сложная.

— Я Александр Лоуренс Даррен, — сказал мальчик. — Девиз рода Даррен — “Помогай страждущим, не гнись перед врагом”. Вы не хотите разделить со мной горячий шоколад и все рассказать? Я умею варить его сам и не стал будить Энн. У нее артрит, она пьет лекарство.

Чтобы выпить шоколад на большой блестящей кухне со светильниками-фонарями, пришлось снять шапки и бинты. Александр Лоуренс Даррен налил нам в нормальные кружки, а не малюсенькие пиалки для чая, расставленные по шкафчикам. И слушал очень внимательно, хотя мы немного перебивали друг друга.