Чтение онлайн

– Это они самок ищут, – возразил Смит, он всегда возражал графу. – Я слышал, что бывают кусты-самцы, а бывают – самки…

Граф Эбергард проигнорировал глупость, а что глупость, он показал всем своим видом: умело приподнятая бровь, искривленная губа, объяснил мне:

– Иначе землю не удалось бы оживить так быстро. Они вот так наступают и на пустыни, и на болота. Даже горные склоны разрушают!

Смит сказал тут же:

– А потом крестьяне не знают, как от них избавиться! И жгут, и водой отгораживаются…

Граф Эбергард сказал лениво, обращаясь ко мне:

– Ерунда. Забейнисты, как вы видите, двигаются очень медленно. Защищаться вообще не могут, разве что колючки, так это от прожорливых коз. Двое мужиков с топорами легко останавливают любое наступление забейниста. Но леность простолюдинов заставляет их обращаться к магам или священникам, вместо того чтобы просто взять топоры и расчистить себе места столько, сколько нужно.

Утренний туман вместо того чтобы под напором солнечных лучей еще больше прижаться к земле и в конце концов просочиться в нее, поднялся на уровень верхушек невысоких деревьев и застыл там, похожий на молочный кисель. Сосны, кедры и могучие лиственницы выглядели странно укороченными. Я все чаще посматривал наверх, холодок вгрызся в спинной хребет и пошел растекаться по всему телу.

После плотного завтрака разобрали коней, Эбергард и Мемель поспорили, вправо или влево ехать. Я послушал и сказал твердо, что ехать нужно, как подобает настоящим рыцарям: не умничать, не искать легких дорог, а переть гордо прямо.

Рыцари довольным гулом поддержали, Эбергард посмотрел на меня пристально, но пожал плечами и сказал коротко:

– Едем прямо.

Утреннее солнце разогнало сырь, кони взбодрились, Пес нарезал вокруг отряда широкие круги, затем исчез за деревьями. Мы двигались по опушке, солнце с той стороны, мы в тени, хорошо.

Брат Кадфаэль догнал и спросил кротко:

– Брат паладин, а почему ты решил, что нужно прямо?

– Знаешь, – сказал я важно, – перед нами сложная этическая задача. Ну как в том случае, когда на развилке камень с надписью: направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – собаку потеряешь, прямо поедешь – о камень навернешься… Мы же, как мужчины, не должны выбирать простые варианты. Верно, сэр Смит?

Сэр Смит подтвердил с готовностью, что да, всем задницу надерем. Он еще на выезде облачился в доспехи, разве что забрало не опустил, и сейчас, судя по воинственно поднятым усам, ищет драки.

Брат Кадфаэль посмотрел на меня с недоверием и отъехал в сторонку чуточку обиженный.

Хребет все-таки приближается, но слишком медленно, неприметно, начинает казаться, что подкрадывается к нам ночами: в дороге смотрим по сторонам и прислушиваемся к каждому шороху, а утром окидываешь взглядом окрестности – ого, снежные пики видны куда отчетливее.

Сегодня с утра вместо игривых лесов идут чащи из угрюмых сосен, густого ельника, а вся местность выглядит не просто дикой и безлюдной, а враждебной, где из-за каждого дерева смотрят злые глаза и скалятся острые клыки.

Высланный вперед Дилан добросовестно отыскивал обходные пути мимо исполинских буреломов, сущее проклятие для коней. Сэр Смит ворчал, что погоне намного легче: им дорожку не искать, всего лишь идти по следу.

Дважды за день ухитрились заметить подозрительные группы всадников. Может, правда, по своим делам едут, но пуганая ворона дует и на воду, мы благополучно переждали в зарослях, пока те проскакали мимо.

– Шастают, – сказал Смит пренебрежительно, – восемь человек!.. Что они для нас?

– В драку не стали бы ввязываться, – сказал Мемель. – Тут же послали бы одного-двух к главному отряду.

Эбергард морщил аристократический нос.

– Просто не терпится, – обронил он холодно. – Могли бы просто сесть и ждать. Все равно все дороги на Юг идут в тупики, кроме одной. А та, как вы знаете…

Он умолк, все тоже молчали. Я тоже узнал недавно, почему все дороги обрываются. Об Ущелье не любят говорить, а когда кто-то начинает, обычно спьяну, на того шикают все, кто поблизости. Ущелье возникло в последнюю Войну Магов, буквально раскололо планету, протянувшись на тысячи миль и фактически разделив мир на Север и Юг, потому что никто не мог и подумать о том, чтобы перекинуть мост через Ущелье: и ширина непомерная, мост обрушится от собственной тяжести, и, самое главное, из-за чего не любят упоминать Ущелье, – там вход в ад. В жутком мареве бездны отчетливо виднеются огненные призраки вечно сжигаемых душ, доносятся едва слышимые отчаянные крики грешников.

Однако сейчас, по мере того, как прем в сторону Юга, иногда по намекам, по прервавшейся речи можно понять, что мыслями мои спутники идут по краю Ущелья.

Я посматривал по сторонам, страшимся собственной тени, как унизительно, рыцари едут молча, какие песни, даже разговоры только шепотом.

– Хорошо бы натравить их друг на друга, – сказал я мечтательно.

– Как? – удивился Смит.

– Не знаю, – признался я. – В мире высоких информационных технологий все возможно. Например, сообщить одним, что те их зовут желтыми червяками. А тем наябедничать, что их обозвали дохлой рыбой…

Смит посмотрел с отвращением, я улыбнулся примирительно, но все равно он посматривал с неодобрением. Даже шутить так грязновато, все-таки мы рыцари, что-то я перемудрил, воевать надо честно.

Кадфаэль часто посматривал в небо, что и понятно, монах, ждет знак свыше, я посоветовал:

– Заодно высматривай и санитаров неба.

– Кого-кого?

– Драконов, – объяснил я. – После той мелочи, что мы побили, могут послать и танки с крыльями.

За весь день останавливались всего дважды: поили и кормили коней, сами перекусили. Пес напрасно натаскал здоровенных кабанов, Смит пришел в отчаяние, рыцари тоже сокрушались, такую добычу да бросить, только Брайан и леди Ингрид радовались возможности ехать без остановок и отдыха.

Смит сказал мне вполголоса, что их гонит что-то совсем уж страшное. Я промолчал, а он, тут же забыв о влюбленных, заговорил о Юге, где он станет лучшим рыцарем при дворе императора, увидит все чудеса и богатства, сам добьется богатства и знатности.

Голубизна неба постепенно перешла в густую синеву, но вместо величественного заката на все небо разлилась серо-алая муть.

Граф Эбергард отъехал в сторонку, вздернул лицо, губы зашевелились, а глаза опустели, как у незрячего. Граф Мемель смотрел с испугом, но помалкивал. Наконец Эбергард опустил голову, под глазами темные мешки, лицо осунулось, а голос прозвучал странно надтреснуто:

– На тракте засада.

Сэр Смит тут же спросил:

– А обойти…

Он взглянул на меня виновато, прикусил язык. Но Эбергард ответил, как если бы спросил я сам: