Чтение онлайн

Она насторожилась, переспросила:

— Как имя эльфа?

— Арентиец, — сказал я. — А гнома — Зак.

Она проговорила медленно, взгляд стал отстраненным:

— Такого имени нет… но было племя арентийцев в старину… Значит, кто-то из них уцелел…

— Да, наверное, — согласился я. — Хотя он вылитый эльф, но жизнь заставила расширить взгляды.

Она поморщилась:

— Но не до такой же степени, чтобы очеловечиваться?.. Чтобы пасть настолько, я даже не знаю… Однако вы правы, неплохо бы составить представление о всех землях, где еще сохранились эльфы. Как вы себе представляете представительство нашего королевства?

Я сказал преданно:

— Во-первых, о нас узнают, что уже весьма важно! У бедных забитых и несчастных эльфов на окраинах мира появится надежда, что вот где-то есть великое королевство эльфов, есть королева Синтифаэль, мудрая, прекрасная, вдумчивая, благородная, красивая, замечательная, заботливая, просвещенная, исключительная, чуткая, добрая, разумная…

Она вскинула руку, я послушно умолк.

— Это понятно, хорошо…

— Но и это еще не все! — воскликнул я патетически. — У этих забитых несчастных эльфов…

Она прервала с неудовольствием:

— Почему несчастных?

— Они ж не ваши подданные, — удивился я, — разве это не великое несчастье?.. Но у этих забитых несчастных эльфов может быть нечто, что зело пригодилось бы и нашему великому народу высоких и благородных эльфов. Те тоже, понятно, благородные, но мы — самые благородные!.. Кроме того, у тех эльфов есть иной опыт общения с людьми, несколько иные ценности…

Она чуть откинулась на спинку трона, взгляд стал холоднее.

— У эльфов не может быть иных ценностей!

— Я сказал «несколько иные», — торопливо уточнил я. — В пределах допустимого. В любой ригидной структуре заложен определенный процент люфта и допустимого еретизма. В отрыве от материнской структуры… я имею в виду ваше возвышенное и прекрасное королевство, эльфы развивались, как Великий Дуб пошлет, а он может послать далеко, на то и… Великий, так что мы могли бы взять эти отсталые, но прекрасные где-то глубоко внутри народы под свое материнское крыло, а то и под оба…

Я думал, она поморщится, но королева не может позволить себе столь вульгарного жеста, тем более эльфийская, она лишь чуть повела бровью, и я все понял, но она, помня, что я эльф несколько особый, пояснила:

— Об этом потом. Сперва, если получится, просто узнайте, что за эльфы и где находятся. Можете сказать о нашем величии и могуществе.

— Это само собой, — сказал я преданно, — даже если бы его не было, я все равно бы сказал, я это все понимаю!

Ее взгляд стал еще холоднее.

— Вряд ли вы это понимаете… Однако, учитывая нежелание эльфов выходить из леса… я согласна с вашим предложением представлять наше королевство в других землях, где могут оказаться эльфы… и куда вы со своим несносным характером обязательно пролезете.

Я поклонился:

— Благодарю вас, Ваше Величество!.. Позвольте с болью сердца и муками души оторваться от созерцания и пожирания жадным скифским взглядом вашего Божественного Величества?

Я отступил на два шага и собирался повернуться к двери, но она произнесла повелительно:

— Стойте.

Я замер.

— Да, Ваше Величество?

— Вы должны обрести отличительный знак, — произнесла она, — иначе вас примут за обманщика. Подойдите ближе…

Я торопливо подошел, сердце застучало чаще, она в самом деле обворожительная при всей королевской строгости, волнующе таинственная и вызывающая страстный зов.

— Ваше Величество?

— Расстегните рубашку, — велела она.

Я пробежал пальцами по застежкам, распахнул до пояса. Она медленно протянула ко мне руку, я замер от восторга, когда ладонь коснулась моей груди, такая нежная, теплая и чувственная.

— Все, — прозвучал ее ровный голос, — готово. Никто, кроме эльфов, не увидит отпечаток моей ладони. Это знак, что вам позволено говорить от моего имени.

Я прошептал:

— Как здорово… Ваше Величество, а вы не смогли бы потрогать и мой живот?

Она вскинула брови:

— Зачем?..

— Ну, — сказал я, — вдруг некоторые эльфы в дальних землях полагают, что отпечаток ладони должен находиться ниже, намного ниже…

Она произнесла ледяным голосом:

— Есть вещи неизменные. Все, можете идти, конт Астральмэль.

— Ваше Величество…

— Конт…

Она вдруг произнесла озадаченно:

— Постойте… что же я хотела вам сказать… что-то поручить? Или послать?.. Снова вы сбили меня с мысли своим напором… Ладно, идите…

Я попятился с поклонами и вышел, на ходу заправляя рубашку. Кожу приятно греет, хотя как я ни присматривался, никакого отпечатка не обнаружил.

Стражи на меня посмотрели с презрительным недоумением, а я, чтобы досадить, сделал вид, что на ходу завязываю еще и штаны.

Мы мчались сквозь рев встречного урагана, не разбирая дороги. Я плюнул на условности и позволил арбогастру развить настоящую скорость, а сам прижался к его шее и укрылся роскошной гривой.

Бобик несется рядом, не отставая, но уже и не пытается на ходу что-то ухватить или сделать прыжок в сторону, тут же отстанет на мили.

Арбогастр прет напрямик, какое-то время мы долго мчались по плоскогорью, что поднимается медленно, но безостановочно, а потом резко пошло вниз, и я успел увидеть с большой высоты замок Плессе, в свое время я передал его со всеми прилегающими землями, с принадлежащими ему городами, копями, рудниками и лесами Альдеру, оставшись его сюзереном.

Сейчас замок показался совсем крохотным, а когда-то казался мне большим и солидным. А вторая мысль стукнула, как молотом по башке: все же я беспечен, оставил сыночка Карла здесь, это же так близко к его владениям!

Нет, это не беспечность, тогда этот мирок для меня казался и был огромным.

Зайчик сбросил скорость, ветер сразу стих, мне показалось, что мы мчимся, как огромная сова, у нее на концах крыльев есть особые перья, что глушат удары по воздуху, а летучие мыши так и вовсе носятся как призраки, ну, это Бобик у нас сойдет за летучую мышь, у него вместо копыт мягкие подушечки с острыми когтями.

Я появился перед воротами так внезапно, что часовой сверху вздрогнул и едва не выронил копье. Пока он крестился и готовился спросить, хто я и чего тут, я сказал властно: