Чтение онлайн

– Ох, ваше высочество… Поздравляю с таким блестящим…

На него было жалко смотреть, я поднялся во весь рост, хлопнул ладонью по карте.

– Хватит!.. Хватит, барон. Я же вижу… Возвращайтесь и доложите, что видели здесь и что от меня услышали. Все, идите!

Он выскочил как ошпаренный, даже забыл поклониться. Все-таки я уже научился владеть голосом, пусть не везде и не всегда, но если удается, то даже сам чувствую, как быстро расту, словно с неба за уши тянут.

В самом деле уже созрел для королевского трона. Если не по уму, то по голосу и манерам точно, для короля это даже важнее.

После его спешного отбытия зашли Меганвэйл, Альбрехт, Норберт.

Меганвэйл спросил жадно:

– С чем он приезжал?

Я пожал плечами.

– Даже не представляю. Показалось намного целесообразнее даже не выслушивать, а прервать разговор.

Альбрехт спросил с пониманием:

– Чтобы не менять их статус?

– Да, – подтвердил я. – Переговоры ведут с противниками, но с противниками соблюдают определенные правила войны. Другое дело – мятежники.

Норберт проговорил сурово:

– Мятежники и есть мятежники. Они все вне закона.

Лицо Меганвэйла немного омрачилось, но вздохнул и спросил деловито:

– Мятежники… с ними понятно. А как поступите с остальными?

Я подумал, сказал коротко:

– Мне главное, как вы понимаете, укрепление единовластия. Потому я, выполняя прямую, хоть и невысказанную волю короля Фальстронга, сяду на трон, а лорды увенчают меня короной и начнут величать его величеством…

Он воскликнул с восторгом:

– Наконец-то!

– Но прежде, – сказал я многозначительно, – придется разобраться со Скарляндами.

Его лицо осветилось хищной улыбкой.

– Ох, как я жду этого дня!

Земля подсохла везде, и армия безостановочно двигалась на столицу, разбивая и уничтожая отряды не признающих власть принца Ричарда. За несколько миль до стольного града дорогу перегородило сборное войско, разведчики донесли, что там видны знамена верховного лорда Хенгеста Еафора и лорда Торстейна.

Правда, держатся раздельно, но явно координируют усилия, Ричард для обоих сейчас намного опаснее.

Меревальд сказал с отвращением:

– Неужели не понимают?.. Битва уже проиграна. У нас армия втрое больше. Не говоря уже о том, что наша выучка намного выше.

– Глупцы, – с горечью сказал я. – Им обязательно нужно устлать поле трупами, чтобы потом сказать гордо, дескать, дрались храбро, но противника было больше… Хорошо же, мы им покажем, как бунтовать против законной власти!

Меревальд повернулся к сопровождающим нас полководцам:

– Идите к отрядам. Мы начнем, как и планировали, атакой, отступлением и контратакой на обоих флангах, полным окружением, чтобы ни один человек не вырвался из побоища и потом не хвастался, что избежал позорного плена!

Последняя битва за Варт Генц произошла в двух милях от столицы. Нелепая и ненужная битва, исход которой предрешен заранее. Я поднялся на холм в сопровождении Меганвэйла, Альбрехта и Норберта, а также неутомимого Бобика, и наблюдал мрачно и зло это бессмысленное побоище.

Мое рыцарство и панцирные всадники с первых же минут схватки начали напирать неудержимо, с той стороны и с этой уже израненные, в помятых, а то и в разрубленных доспехах, покрытые брызгами крови, однако же наши действуют слаженно, а рыцари хоть Хенгеста, хоть Торстейна дерутся красиво и отважно в одиночку, и падают под ноги моих воинов, что почти в таких же доспехах, но все из простолюдинов и предпочитают чужого рыцаря зарубить, чем брать в плен, ибо выкупа все равно не получат.

Несколько часов жестокой кровавой битвы, что перешла в резню, в которой пало большинство рыцарей и лордов Хенгеста, погибли все со стороны Торстейна, только его самого удалось сбить с коня брошенным в спину молотом, связать и притащить на веревке, как добытого на охоте кабана.

Я пустил коня с холма, Хенгеста и Торстейна, а также еще с десяток уцелевших лордов, крепко связанных, притащили и поставили на ноги.

Не покидая седла, я оглядел их с отвращением, они же молчали и отводили взгляды.

– Как только, – сказал я, адресуясь больше Хенгесту, – пришлось увести армию навстречу Мунтвигу, вы начали междоусобную войну… и за что? Всего лишь за трон! Как будто королевству не все равно, кто будет на троне!.. Но вы думали не о королевстве, а о своих амбициях. Сесть на трон, опустошив в кровавых войнах страну, это же такая сладкая возможность поплевывать сверху на склоненные головы своих недавних противников! А если кто уцелеет, казнить по своему произволу тех, кто вам не ндравится!

Все молчали, опустив голову, только Хенгест сопел, шевелился, переступал с ноги на ногу, время от времени зыркал на меня исподлобья.

– Какие же вы политики, – спросил я гневно, – что не предусмотрели на два шага, а лучше на три, вперед?.. Кровавая война… могла разразиться, но могло и обойтись, но вы были согласны и на гражданскую войну. А то, что Скарляндия тут же предъявит права на часть земель? И что потом отвоевывать будет труднее… Я не только успел объединить их вечно воюющие племена, но и создал там крепкую армию! Плюс они армию все время пополняют, а вы половину своих дружин потеряете в этой кровавой распре!

Хенгест пробормотал:

– Я предупреждал. Но меня заверили, что справимся и со Скарляндами. Потом, когда все уладим здесь.

– Скарляндия, – сказал я с нажимом, – это цветочки. Самая большая ошибка, когда решили, что отсутствие вестей о Ричарде означает его гибель. И что имеем теперь?.. На северо-западе королевства расположена армия герцога Меганвэйла, а что у него за войско, вам лучше всех расскажет Хродульф, если вы его отыщете. Знаю, вы полагали, что он воздержится от боевых действий, он военный и привык подчиняться тому, кто на троне… но сейчас на троне все еще я! Или вы забыли?.. Идем дальше: с севера выступила вся армия королевства Бриттия… не верите? Пошлите на границу быстрых гонцов. С востока идет армия Гиксии…

У Торстейна вырвалось:

– Гиксия? А ей какое дело?

– Дело есть у меня, – отрезал я. – Кстати, если кто еще не слышал, пока не подрастет младший сын короля, а ему пока семь лет, принц-регентом являюсь я. Я, Ричард Завоеватель. И армия оттуда идет по моему приказу. Считайте, что ее веду я.

Их лица темнели все больше. Только один из самых юных пленников, сын кого-то из лордов, смотрит вызывающе, на его лице написано: ну и что, а пусть хоть весь мир против, больше будет славы, а когда падем все, то погибнем с честью и славой, не уронив достоинства.