Чтение онлайн

Да ладно, мелькнуло в голове злое. Пан или пропал, что еще остается? Так на дереве можно сидеть до посинения. Нет, я уже посинел, осталось сидеть, пока не превращусь в высохший труп.

Надо на что-то решаться…

Я слез, не выходя из личины незримника, долго разминал спину и восстанавливал кровообращение во всем теле. На стенах иногда поблескивает железо, пару раз вниз доносились голоса.

Отдышавшись, я все так же в личине незримника начал подкрадываться к воротам. Распахнуты настежь, стражников по двое с каждой стороны, я было обрадовался, проскользну легко, но в последний момент заметил человека в темной одежде с той стороны ворот, внимательно осматривает всех въезжающих.

Чертов колдун, мелькнула злая мысль. От него не скроешься, в каждого всматривается так, что сразу разгадает, кто я и зачем еду. Права инквизиция, на костры всю эту братию, на костры… А потом еще и на пепел плюнуть и развеять по воздуху. И жалеть, что нельзя это сделать несколько раз.

Пришлось вернуться. Зайчик и Бобик обрадовались, им мои терзания по фигу, эгоисты, я вскочил на Зайчика и пустил на другую сторону леса, с той стороны проходит дорога.

Пришлось для реализации задумки снять доспехи, меч и лук, только молот оставил на поясе, вид у него не совсем боевой. Да еще рубашку выпустил поверх пояса.

Для сохранности все положил в седельный мешок, Зайчик никому не позволит прикоснуться. Я расцеловал обоих, будто уже не увижу, велел строго:

– Никуда не отлучайтесь! Из леса не высовывайтесь, а то увидят и ловить начнут. Бобик, присматривай за копытным… а ты, арбогастрик, присматривай за этим рыболовителем. Я скоро вернусь!

Зайчик недовольно фыркнул вслед, а Пес даже скульнул жалобно, но остановились, когда впереди за деревьями блеснул просвет. Поля, где уже колосится пшеница, хорошо утоптанная проселочная дорога, а на вершине пологого холма каменный замок, умело поставленный, с опоясывающей крепостной стеной. Дорога идет так, что сверху могут перебить целое войско, пока добегут до ворот.

На проселочной дороге я замедлил шаг, меня дважды обогнали телеги. Оба раза возницы доброжелательно приглашали подвезти, я уверял, что просто разминаю ноги, а мой напарник плетется там позади, с ним толстая баба, не хочу мешать их процессу познания друг друга во всех подробностях. Похохатывали и дружески советовали и самому не упустить шанса, пока баба все еще разогрета напарником.

В третий раз догнала крытая длинная повозка, возница ничего не сказал, я не поворачивал головы, но чувствовал, что меня рассматривают несколько пар глаз.

Возница наконец сказал в пространство:

– Хозяин этого замка богат и щедр, к нему многие хотят попасть на службу. Но он уже никого не берет.

Я повернул голову, возница посматривал на меня с хитрой усмешкой. Крепкий, поджарый, он даже в старой потрепанной одежде простолюдина производит впечатление бывалого солдата.

– Почему не берет? – спросил я.

– А все держатся за места, – сообщил он. – Как его рыцари, оруженосцы, так и слуги. А ты с какой целью идешь?

– Наниматься, – ответил я, принимая подсказку.

– Кем?

– А кем придется.

Возница хмыкнул.

– Рыцарем тебя не возьмут, понятно. Даже оруженосцем… А в слуги сам не пойдешь.

– Почему? – спросил я. – А вот пойду!

Возница покачал головой.

– Тогда ты что-то замыслил. Слишком у тебя осанка горделивая. Даже в этой одежде.

Я поинтересовался:

– А что надо? Сгорбиться? Могу.

– И смотреть иначе, – ответил возница. – И вообще… Раскусят тебя быстро, парень. Кто бы ты ни был, но попадешься.

Я спросил, переводя разговор с опасной темы:

– А вы что везете?

– Рыбу, – сообщил он. – Его милость граф Арлинг всегда получает свежую рыбу из пруда.

Из повозки впервые донесся другой голос:

– Не просто свежую, а живую!

– Живую, – согласился возница. – Вот и возим. Мы уже примелькались.

Я оглядел его внимательно, возница ответил хитрой усмешкой.

– Знаешь, – сказал я, – мне в самом деле надо проникнуть в замок. Я оруженосец, а мой господин велел передать одной из знатных дам любовную записочку. Если поможете мне туда пробраться, дам серебряную монету.

Возница спросил громко:

– Серебряную монету?

По тому, как он спросил, я понял, что вопрос не ко мне, а из повозки после паузы донеслось:

– Две.

– Хорошо, – сказал я. – Две.

Голос из повозки сказал с сожалением:

– Эх, легко соглашаешься. Надо было запросить три. Хорошо, отдай монеты Джону, а сам быстро в повозку. А то скоро нас увидят всех…

В повозке двое мужчин и одна женщина, все одеты в потрепанное, и от всех сильно пахнет рыбой, три огромных чана, где плещется вода, а вдоль борта сложены мокрые сети.

Я отдал монеты мужчине, что требовательно протянул широкую ладонь, а женщина указала на сети.

– Ложись под них. Пусть тебя даже не увидят.

– А может, я просто как бы из вашей команды? – спросил я.

Она покачала головой.

– Нет, – отрезала с неприязнью. – Ты вдруг натворишь что, пожар устроишь, а мы будем виноваты? Пусть тебя даже не увидят с нами. Только через ворота, а там как знаешь.

– Резонно, – отметил я.

Под сетями едва не задохнулся, старые и попревшие, ощущение такое, что в них запутывались и долго гнили лягушки, к тому же сверху бросили еще какое-то тряпье.

Я смутно слышал голоса стражей, в повозку заглядывали, но никто не залезал, чтобы посмотреть в чаны, потом снова скрип колес, покачивание, фырканье коней и все больше голосов со всех сторон.

Повозка еще не остановилась, когда быстрые руки сбросили с меня сети, женщина сказала шепотом:

– Вылезай и уходи тихонько.

Я выждал, когда она и двое мужчин выбрались из повозки, сам вышел, жмурясь от яркого солнца, в этой части двора полно челяди, пахнет кухней и стиркой. Все суетятся, галдят, таскают кто воду, кто дрова, я сгорбился и с самым озабоченным видом постарался ускользнуть в безлюдное место, а там торопливо юркнул в личину незримника.

Мимо прошли двое хорошо одетых мужчин, лица хмурые и озабоченно-вытянутые. Я почти видел бремя, согнувшие их плечи, даже шаги старчески укоротились. Один покряхтывал и поеживался, второй прогудел успокаивающе низким басом:

– Сэр Цернер, справедливость на стороне графа Арлинга. Так что мы просто обязаны быть на его стороне.

Слова звучали хорошо, только голос звучал слишком неуверенно. Второй кивнул, ответил с виноватой ноткой:

– Да, но гроссграф тоже прав…

– Он еще не гроссграф!