Чтение онлайн

Наконец я поднял платок и, вытерев нос, подал девушке. Жаркий румянец залил ее щеки, она широко распахнула удивительные глаза, то ли от негодования, то ли от восторга, не знаю, даже задохнулась от избытка чувств, и уже готовилась сказать мне что-то очень энергичное, наверное, признаться в любви, как сверху раздался строгий голос:

– Леди Жозефина!.. вас родители ищут!.. Вы должны быть в зале.

– Я вышла только на минутку, – запротестовала она.

– И до совершеннолетия, – продолжил голос еще строже, – не должны появляться на людях без старших подруг.

Она сердито сверкнула глазами, выпрямилась, но удержала, что рвалось из ее нежных розовых уст. Я сочувствующе развел руками, дескать, простите, леди, я не знал, что вы еще несовершеннолетняя, а с виду не скажешь, вот что значит царственный вид…

Она проговорила негромко:

– Мы еще увидимся, сэр Полосатый!

– Буду спать и видеть, – пообещал я. – Я такой, знаете ли… Такое наснится!

Она исчезла за дверью, а со стороны мастерских в мою сторону двигалась целая группа мужчин. В центре сэр Готмар с мешком за спиной, веревка вокруг пояса и целый моток на плече. В руке большой боевой топор, в другой небольшой рыцарский щит.

– Ну что, – прорычал он со злобной насмешкой, – еще не передумали, сэр Полосатик?

– А вы, сэр Готмарашка?

Он хрюкнул недовольно на столь быстрый ответ, поправил моток веревки, повел плечами, проверяя, а вдруг свалится с таких покатых.

– Идите за мной, – буркнул он.

– Я вас еще не посылал, – сказал я. – Вслух, по крайней мере. Но вы уже готовы идти? Хорошо, хорошо… Думаю, вы там встретите много народу.

Он убрал щит и топор за спину, взял у слуги зажженный факел, еще два сунули ему в сумку. Он пошел не оборачиваясь, а я выждал, чтобы между нами появилась дистанция, но Готмар быстро открыл дверь прямо в основании донжона и скрылся за нею.

Пришлось поспешить, три грубые ступеньки привели в винный подвал, спина Готмара маячит уже в на другом конце. Я увидел лестницу в подвал, но не простую: впервые рядом в стене укреплен удобный поручень из темного дерева. То ли сделан для удобства очень немолодого человека, которому часто приходилось спускаться и подниматься, то ли вообще так было принято. Хотя вообще для грубоватого рыцарского времени такое нехарактерно.

Готмар уже спускался, я снова выждал, чтобы не идти слишком близко, ступил на первую ступеньку.

– Ненавижу подвалы, – сказал я раздраженно. – Ненавижу подземелья!

Он буркнул не оборачиваясь:

– Есть идиоты, считающие, что башни безопаснее.

– А в них опаснее? – спросил я с недоверием.

– Намного, – ответил он мрачно.

– Чем?

– Могут упасть.

– Мда, подземелья не падают…

Он спросил с тяжелым сарказмом:

– Жаль, правда?

– Еще как! – ответил я.

Оглянувшись, не видят ли нас сопровождавшие некоторое время слуги, я создал шарик света. Изломанный каменный коридор озарился ровным неярким огнем и поплыл нам навстречу узкими стенами и стертыми ступеньками.

Готмар смотрел враждебно, я ожидал бурной реакции, он некоторое время шел с пылающим факелом в руке, но все же понял, что выглядит глупо, засопел злобно и, загасив факел, сунул в мешок.

– Магия, – произнес он с отвращением. – Недостойно…

– Церковник? – поинтересовался я любезно.

Он зыркнул свирепо, но посчитал ниже достоинства вступать в спор с проходимцем. Ступени все чаще попадались треснутые, пощербленные, а дальше вообще от целого ряда осталось меньше половины. Некоторое время спускались, цепляясь за стену и осторожно опуская ноги на шатающиеся камни.

Шарик света плыл впереди, приноравливаясь к нашей скорости. Готмар сопел, злился, наконец прорычал зло:

– Нельзя было сказать сразу?

– Вы о чем, любезнейший сэр Готмар? – осведомился я.

– Об этом… светлячке.

– А что изменилось бы? – спросил я. – Кроме того, что все знали бы то, что такому осторожному и мудрому человеку, каким вы видите меня, лучше придержать в рукаве?

Он прорычал:

– Я бы не тащил эти факелы. Тяжело нести лишнее.

– Выбросите, – посоветовал я.

– Ну да, – сказал он с явным недоброжелательством. – А вдруг ваше колдовство кончится?

– С чего вдруг?

Он хмыкнул.

– У герцога свет во всем замке погас! А у вас не крупнее навозного жука.

– Резонно, – согласился я. – Несите факелы, сэр Готмар, несите. Жаль, мало взяли.

Лестница привела в такой же подвал, только пустой и поменьше размерами, потому я сразу заметил посредине глубокую трещину. Я полез первым, Готмар всего лишь показал дорогу, а теперь, раз уж присматривает за мной, пусть тащится сзади…

Трещина, к счастью, наклонная и вся в изломах выступов. Я спускался хоть и осторожно, но быстро. Разогрелся, взмок, а последний отрезок протискивался, обдирая руки и застревая в слишком узкой части.

Готмар, к моему удивлению, догнал, потом я вспомнил, что эту часть местные уже проходили, а Готмар, который везде считает своей обязанностью совать нос, конечно же, побывал тоже.

Я пропыхтел:

– Может быть, есть другой ход?

Он ответил мне в спину сипло:

– Нет…

– Но если не пролезем, то и племяш не пролез?

Готмар прорычал:

– Он мельче…

Стены вроде бы потрескивают, я холодел от одной мысли, что вот если сдвинутся хотя бы на сантиметр, нас раздавит… да ладно, меня раздавит, вот что важно, остальных не жалко, пласты земной коры, насколько помню, всегда в движении…

Я втягивал пузо и выпускал из себя воздух и, когда щель кончилась, вывалился в открытое пространство пещеры почти бездыханный, долго хрипел и вентилировал легкие.

Сэр Готмар выбрался и рухнул на ровный пол, когда я уже отдышался. Его распластало, дыхание вырывается с хрипами, как у больного дракона.

Я торопливо поднялся и сказал бодро:

– Ну, пойдем дальше?

Он с трудом воздел себя на ноги, лицо залито потом, глаза покраснели, но ответил сипло:

– Да, конечно.

Я осведомился насмешливо, даже с тайным сочувствием:

– Вы в самом деле готовы?

– Больше, чем вы, – процедил он.

Пещера вырублена грубо и небрежно, но с известным размахом: потолок уходит ввысь, а это нерационально. Я медленно двигался вдоль стены, на камне заметны значки, вырублены достаточно глубоко, хотя края стерлись.