Чтение онлайн

— Спасибо, Патрик. Ты в самом деле доставил нам удовольствие.

— Спасибо, — сказала Даниэлла. — Это было прекрасно, Патрик!

Дженифер сморщила носик.

— Неплохо, неплохо… Хотя слишком уж рыцарь плаксивый… И вон та струна у тебя дребезжит!

Кастелян смолчал, лицо оставалось благосклонно неприступным, до разговоров с менестрелем снизойти не счел возможным. Леди Изабелла кивнула так же царственно-державно:

— Спасибо, милый Патрик. Можешь идти… Хотя нет, задержись на минутку!

Он снова прижал лютню к груди, поклонился. Мне показалось, что в сторону кроткой Даниэллы бросил молящий взгляд, однако не промолвил не слова, остался стоять тихо и с достоинством хорошо воспитанного человека.

Леди Изабелла чуть повернула голову в мою сторону.

— Сэр Ричард? Вам тоже понравилось?.. Что-то у вас хмурый вид. Скажите же Патрику свое мнение рыцаря, о которых он слагает баллады!

— Весьма, — изрек я. — Да, весьма.

Женщины переглянулись, а Патрик опасливо смерил взглядом мой рост и длину рук, помолчал, не решаясь усомниться вслух, что такие здоровяки предпочитают слушать звон мечей и крики трупов.

— Это простая песня, сэр, — заметил он наконец. — Герцог Готфрид предпочитал, конечно, героические. А это так…

— О любви, — сказал я.

— О любви, — согласился он несчастливо.

— О неразделенной, — подчеркнул я.

— Да, сэр…

— Сэр Ричард, — напомнил я. — От разделенной любви рождаются дети, а от неразделенной — стихи.

Женщины посматривали с интересом, у Дженифер разгорелись глазки. Менестрель взглянул настороженно.

— Наверное, вы правы, сэр…

— Прав, — отрезал я безапелляционно, — как может быть рыцарь не прав?.. Да еще с таким длинным мечом? Вот что еще… сам понимаешь, что для тебя лучше неразделенная. Что дети? Вон их сколько бегает!..

Он вздохнул.

— Да и песен сколько, а все ли выживают?.. Кроме того, сэр, каждый человек стремится к простому тихому счастью.

— Каждый простой человек, — уточнил я. — А ты точно знаешь, что простой?.. И что твои песни забудут? Если уверен — женись и заводи детей. Если же есть шанс, что хоть какая-то песня выживет, — дай обет безбрачия и воспевай баб-с издали, оттуда они не такие мерзкие. Не важно, какой повод к созданию песни, главное — чтоб получилась!

Он вздохнул, посматривал нерешительно, во взгляде колебание, все еще не знает, как меня понимать и каким принимать, вот такая я богатая натура, многосторонняя, даже это профессиональное брехло или, скажем вежливее, — создатель культурологических мифов еще не врубился и никак не выберет линию.

— Значит, — проговорил он невесело, — мое исполнение не понравилось?

— Почему же, — ответил я искренне. — У тебя прекрасный голос. И на лютне превосходно… э-э… пальцами. Гибкие суставы, как у карманника, чуткий слух. В самом деле, очень хорошо.

Женщины смотрели блестящими глазами, что-то назревает, но пока еще не поняли, а менестрель продолжал всматриваться в мое лицо.

— Тогда… не понравилась сама баллада?

Я пожал плечами.

— Баллада как баллада. Вполне естественная для этого времени.

В его глазах блеснуло удивление.

— Это как?

— Люди мельчают, — сказал я, — а у мелких людей мелкие интересы. Это только в героическую эпоху: сперва думай о Родине, а потом о себе… Но та эпоха прошла, ты очень хорошо и умело показываешь ту грань, на которой балансировал твой рыцарь. У него был выбор: остаться в прежнем мире или перейти в этот, современный. Он решился перейти в современный, когда близость к женщине оценивается выше, чем близость к Отечеству.

Женщины смотрят с непониманием. А на лице Патрика удивление сменилось изумлением, вряд ли он сам так трактовал, потом глаза стали серьезными, на лбу появились вертикальные складки.

— Знаете, я как-то об этом не думал… — проговорил он с уважением в голосе. — Но, действительно, все старые песни о верности, преданности, жертвенности, а современные — о куртуазности. Странно, что вы так хорошо все заметили и ощутили.

Я отмахнулся.

— Не обращай внимания. Просто я реликт того старого времени. Потому и замечаю.

Он вскинул брови.

— Вы?.. Но я бы сказал, что вы очень молоды… Намного моложе большинства здешних рыцарей!

— Дело не в возрасте, дорогой Патрик, — объяснил я великодушно. — Я молод душой, но намного старше в других местах. В смысле в голове. И хорошо понимаю, что рано или поздно человек начинает понимать, что своя рубашка ближе к телу. И вообще пусть другие воюют, а мы тут повздыхаем о бабах… в смысле о дамах. И будем тискать в подворотнях… это такие альковы, жен тех героев, что ушли защищать страну. Будем задирать им подолы и гордиться своей изворотливостью.

Он отшатнулся.

— Сэр Ричард, я ни о чем подобном не пел!

— Запоешь, — пообещал я. — Не сейчас, через какую-то тысячу лет. Даже на пару столетий раньше.

В его глазах появилось нечто вроде опаски.

— Вы… умеете заглядывать в грядущее?

— Только в самое отдаленное, — успокоил я. — Но я не вижу, в какой руке ты держишь фигу в кармане, к чьей жене ходишь, какие у тебя дурные наклонности…

Он бледно улыбнулся.

— Вы меня успокоили.

На женских лицах разочарование, разговор им непонятен, а еще досаднее, что мы с менестрелем разговариваем на понятном нам языке.

Леди Изабелла повторила мягко:

— Спасибо, Патрик. Можешь идти.

Он поклонился и удалился без привычного рыцарского лязга, топота и нарочитого грохота и бряцания, что в этом мире говорит о мужественности и силе шумоносителя. Леди Изабелла заговорила с вопросом в глазах:

— Похоже, вам уже приходилось слушать баллады, сэр Ричард. Вы рассуждаете с таким знанием дела.

Я отмахнулся.

— Да какое там знание! У нас обычно группы атлетических музыкантов бьют в бубен на свадьбах, юбилеях и других праздниках. И вообще я знаю, что коров ведут на бойню под музыку Моцарта… это музыкант из наших земель, а мужчин под звуки национального гимна. В смысле героических песен. Ибо для чего рождаются мужчины, как не для битв и славной гибели?.. Вот-вот.

Дженифер смотрела на меня с отвращением.

— Вы хоть сами понимаете, что нагородили?

— Нет, — признался я честно. — А зачем? Это же светская беседа, как я понял? Во-вторых, я разговариваю с женщинами… вроде бы. Вы так мило щебечете, так мило щебечете, все щебечете, щебечете… Я в восторге от вашего голоса. Меццо-сопрано?.. Нет? Давайте угадаю со второй попытки — контральто?

Она фыркнула и, не отвечая, взяла Даниэллу и леди Бабетту под руки, почти силой оттащила их к краю веранды, полностью игнорируя грубого хама.

Леди Изабелла матерински улыбнулась детской выходке дочери.

— Она еще ребенок. А вы совсем не понимаете мою Дженифер, сэр Ричард!

— Мужчины, — объяснил я доверительно, — только делают вид, что не понимают женщин. Это обходится дешевле.

Она призадумалась на миг, потом в ее устремленных на меня глазах появилось совсем другое выражение. Мне даже почудилось в нем уважение.

— А вы не просты, сэр Ричард.

— Прост, — заверил я. — Вообще все стараюсь упростить, чтобы хоть как-то понять своей ленивой головой. Или понимают не головой, леди Изабелла?