Чтение онлайн

Усевшись на трон, Ричард принес королевскую присягу. По правую руку от него встал Джон Хауэрд, по левую — герцог Саффолкский. Прямо перед ним разместились судьи суда королевской скамьи и суда общегражданских исков. На остальном пространстве зала толпились зрители. После присяги король обратился к судьям и юристам с речью, в которой обозначил основную идею своего будущего правления, приказав им прямо и решительно, справедливо и добросовестно отправлять его законы — без проволочек и беспристрастно{67}. Из Вестминстер-холла Ричард направился в часовню Святого Эдуарда Исповедника, где монахи прочли Те Deum. Коронация по традиции дома Йорков была назначена на воскресенье 6 июля. На хранителя королевского гардероба Пирса Куртеса второй раз подряд легла нелегкая задача в срочном порядке обеспечить одежды для коронации.

Пока в Лондоне полным ходом шла смена власти, на севере тоже не бездействовали. Томившегося в Шериф-Хаттоне Энтони Вудвилла, графа Риверса, 24 июня сопроводили под охраной в Понтефракт, где уже находился сэр Томас Вон. Туда же привезли из Миддлхэмского замка Ричарда Грея [124] . Суд под председательством графа Нортумберлендского официально признал их виновными в заговоре против лорд-протектора и приговорил к смерти. Граф Риверс получил духовное утешение, а также перо, тушь и бумагу. Он написал завещание, в котором традиционно пожелал, чтобы все его долги были оплачены и чтобы исполнители его последней воли раздали достаточное количество добра бедным и церкви. Энтони Вудвилл назвал пятерых исполнителей, в числе которых оказались лорд-канцлер Расселл и Уильям Кэтсби. Наконец, он попросил Ричарда Глостерского проследить за исполнением предсмертных пожеланий, в числе которых была просьба похоронить его в Понтефракте рядом с Ричардом Греем. Казнь состоялась 25 июня, и руководил ею сэр Ричард Рэтклифф.

Часть третья.

КОРОЛЬ АНГЛИИ

Первоочередные назначения Ричард произвел, не дожидаясь коронации. Он оставил Джона Расселла в должности лорд-канцлера и передал в его ведение Большую государственную печать в замке Бейнардс в присутствии герцога Бакингемского и Джона Ганторпа. Ганторп продолжил исполнять обязанности хранителя Малой печати, Кэтсби стал канцлером казначейства.

В субботу 28 июня Ричард посвятил в рыцари Томаса, сына своего верного друга лорда Хауэрда, а также Уильяма, виконта Баркли. Он возвел их в титулы соответственно графов Саррейского и Ноттингемского. Самому Джону Хауэрду король торжественно вручил корону и золотой жезл, символизировавшие власть над герцогством Норфолкским. Чтобы заручиться поддержкой гарнизона Кале, Ричард назначил комиссию, членам которой поручил ознакомить лейтенанта города лорда Динэма со всеми изменениями в политической жизни королевства и принять от него присягу верности новому королю.

Через несколько дней прибыли войска Ричарда под командованием графа Нортумберлендского, вызванные им с севера полмесяца назад. Лондонцы вспоминали недавно бродившие по городу слухи о надвигавшейся на столицу громадной армии и смеялись над своими глупыми страхами. Теперь появление солдат не могло послужить причиной беспорядков, а, наоборот, гарантировало, что во время церемонии коронации не произойдет неприятных эксцессов. Однако Ричард решил дополнительно подстраховаться и издал прокламацию о том, как его подданные должны хранить мир в Лондоне и городских окрестностях. Эта прокламация стала первым документом, вышедшим за подписью короля Ричарда III:

«Ричард, милостью Божьей король Англии и Франции и лорд Ирландии, недвусмысленно требует и приказывает [объявить], что любому человеку, какого бы состояния, сословия или положения он ни был, из-за старых или новых обид, из-за ненависти или по злому умыслу, но под страхом смерти запрещаются всякого рода поединки или драки, грабежи или воровство, разорение святынь — все, что нарушает королевский мир, а также мятежи или крамолы или беспорядки в нарушение указанного мира в городе Лондон или местностях, к нему прилегающих. В случае, если какой-либо беспутный человек попытается сделать противное, наш упомянутый повелитель и господин требует, чтобы никто другой по знакомству, любви или иной причине не оказывал помощи или содействия лицу, замешанному в преступлении. Но чтобы каждый, оказавшийся на месте и во время совершения преступления, приложил все силы для исполнения непременного долга — схватил совершившего преступление и доставил к избранному мэру города Лондон, или к стюарду королевского двора для заключения под стражу, как того требует дело. И те должны надежно охранять преступника, пока Его высочество король, разобравшись в сути преступления, не объявит им со всей своей мудростью и соизволением, какое наказание должно воспоследовать по этому делу.

Также наш указанный повелитель и господин рассудил, что будет и почетнее, и доходнее для него и его королевства, чтобы с чужестранцами и гостями, находящимися ныне по договору о дружбе, союзе или перемирии в вышеуказанном городе и местностях, к нему прилегающих, обращались миролюбиво и законно. Посему он требует и приказывает под страхом смерти, чтобы никто никоим образом не смел затевать ссор, незаконно наносить телесные повреждения или урон любому из указанных чужестранцев или гостей, а также грабить или обворовывать кого-либо из них, лишая их товаров или какой-либо собственности.

Кроме того, наш указанный повелитель и господин недвусмысленно требует и приказывает, чтобы никто под страхом тюремного заключения ни под каким видом не нанимал самостоятельно жилья в городе Лондон или его пригородах, или в других местностях, к нему прилегающих, но только по предписанию и указанию вестника или вестников, которые будут назначены Его высочеством королем.

И с намерением сохранить и поддержать мир и спокойствие в своем народе и должным образом пресечь все случаи его нарушения, наш указанный повелитель и господин недвусмысленно требует и приказывает, чтобы каждый находился к 10 часам вечера в своем жилище. Чтобы никто, за исключением тех, кто имеет разрешение Его Высочества или привилегию от указанного города или местностей, к нему прилегающих, не носил нижеперечисленного оружия под страхом конфискации и лишения оных, а также тюремного заключения того или тех, кто таким образом преступил закон: то есть копий, алебард, “воловьих языков” [125] , длинных или коротких мечей и щитов» {68} .

В канун коронации Ричард по традиции посвятил 17 дворян из лучших семейств королевства в рыцари Бани. За день до церемонии он проехал через город сквозь ликующие толпы лондонцев из Тауэра в Вестминстер во главе великолепной процессии. Его сопровождали три герцога, девять графов, 22 лорда и 78 рыцарей. Поверх дублета из голубой ткани, расшитого золотом, король надел длинную мантию из пурпурного бархата, отороченную горностаем. Семь его пажей носили дублеты малинового атласа и короткие мантии из белой парчи. Хрупкую супругу Ричарда везли рядом с ним в богато украшенном паланкине, по сторонам которого ехали семь дам и пять пажей в малиновых атласных дублетах. Среди спутников Ричарда самым роскошным нарядом выделялся герцог Бакингемский, который красовался в мантии из голубого бархата, шитой золотом. Джон Хауэрд, новоиспеченный герцог Норфолкский, был пожалован званием графа-маршала — наследственным титулом Моубреев, к роду которых принадлежала его мать. Ричард также назначил друга лордом — верховным стюардом Англии — то есть распорядителем коронации.

На следующий день, 6 июля 1483 года, состоялась сама церемония. По широкой дорожке из красного сукна процессия направилась в Вестминстер-холл, откуда Ричард и Энн босиком пошли к аббатству. С каждой стороны от короля шел епископ, над его головой бароны Пяти портов [126] несли балдахин, мантию поддерживал герцог Бакингемский. Далее следовали остальные епископы, аббаты и священники, перед которыми несли большой крест. Затем шествовали великие лорды королевства с регалиями: граф Нортумберлендский нес коронационный меч милосердия, лорд Стэнли — жезл констебля, граф Кентский и виконт Ловелл — мечи правосудия, герцог Саффолкский — скипетр, граф Линкольнский — державу, граф Саррейский — государственный меч в ножнах и, наконец, герцог Норфолкский — усыпанную драгоценностями корону. За ними следовали лорды с регалиями королевы, потом — сама Энн в сопровождении леди Стэнли [127] , которая несла ее шлейф. Далее шла сестра короля Элизабет, герцогиня Саффолкская, затем — Маргарет, герцогиня Норфолкская, во главе двадцати благородных дам, меж которыми находилась и незаконнорожденная дочь Ричарда дама Кэтрин. Затем длинной чередой шествовали рыцари и оруженосцы. Процессию сопровождали музыканты и герольды.

У раки святого Эдуарда Исповедника королевская чета отстояла службу, после чего епископы провели Ричарда и Энн к алтарю. Прелаты сняли с них мантии и помазали священным миро, затем помогли облачиться в золотую парчу, а кардинал Буршье возложил короны на их головы. Зазвучал орган. Под звуки Те Deum помазанные король и королева вернулись на свои места у раки, чтобы выслушать торжественную мессу. По обе руки короля замерли герцоги Бакингемский и Норфолкский, в то время как граф Саррейский держал вертикально перед собой государственный меч. Королева стояла между герцогиней Саффолкской и баронессой Стэнли, сзади преклонили колена герцогиня Норфолкская и другие благородные дамы. По окончании мессы Ричард и Энн вновь подошли к алтарю за причастием. Под звуки фанфар, труб и органной музыки процессия вернулась назад в Вестминстер-холл, где Ричард и Энн смогли немного передохнуть до начала коронационного пира.