Чтение онлайн

Первый акт запрещал тайную и скрытую передачу земельной собственности — то есть такую практику, когда продавец земли скрывал от покупателя, что часть продаваемого имущества уже приобретена кем-то другим. Второй закон был призван не допустить маскировки передачи прав собственности под видом штрафов. Третий акт отменял прямое вымогательство денег, распространенное при Эдуарде IV и стыдливо именовавшееся беневоленциями: права короля на подобные «добровольные» займы аннулировались навсегда.

Еще три акта были направлены на совершенствование и реформирование процедуры правосудия: король стремился добиться того, чтобы суды сложнее было использовать в качестве инструмента вымогательства и угнетения. Первый акт исправлял нарушения в тех судах, которые занимались преступлениями, совершенными на ярмарках, — такие судебные заседания проходили под председательством бейлифа или управляющего землями, на которых проводилась ярмарка. Второй требовал избирать в присяжные только людей доброго имени и репутации, как минимум владевших фригольдом доходом 20 шиллингов в год или копигольдом [161] доходом 26 шиллингов восемь пенсов. Шерифы и бейлифы, допустившие выборы присяжных ненадлежащего имущественного состояния, подлежали штрафу в 40 шиллингов, а все обвинения, выдвинутые неквалифицированным жюри, объявлялись недействительными.

Последний закон был призван защитить права арестованных: мировым судьям предоставлялось право выпускать их под залог, а имущество лиц, задержанных по подозрению в совершении тяжкого преступления, запрещалось изымать до обвинительного приговора.

Общины также проголосовали за предоставление Ричарду традиционных королевских субсидий, за пошлины с тоннажа судов, а также с веса импортируемых и экспортируемых товаров, за налог на вывоз шерсти и шкур. Под конец заседания прошли и частные акты: виконт Ловелл и сэр Джеймс Тирелл получили земли, на которые они претендовали, была удовлетворена петиция графа Нортумберлендского, просившего вернуть ему все земли, конфискованные у дома Перси во времена Генри VI.

Парламент под руководством короля Ричарда проделал колоссальную работу. Это был если не прорыв в правовом строительстве, то по крайней мере большой шаг вперед. Но проблемы страны далеко не исчерпывались делами, которые были решены лордами и общинами. Осенний мятеж показал ненадежность южного дворянства, и для надлежащего управления королевством Ричарду требовались на местах люди проверенные и решительные. Единственным «кадровым резервом», которым он располагал, был все тот же Север. Политические изъяны этого шага были очевидны не только для современников, но и для самого короля, однако другого выхода он найти не мог. Приток северян на юг усилился, и тем самым Ричард выступил против традиционных «общин графств», состоявших из местных дворянских фамилий, связанных между собой кровными узами, браками и общими интересами — пусть и не в такой степени, как на севере страны. Кроме того, в задачи пришлых слуг короля отнюдь не входила быстрая и спокойная ассимиляция. Напротив, им предписывалось играть доминирующую роль, на что недвусмысленно указывал сам Ричард в письме жителям города Тонбридж, назначая туда своим лейтенантом сэра Мармадьюка Констебла.

После принятого парламентом акта об аттинктуре король получил возможность раздавать конфискованные у мятежников земли, из которых северяне получили значительную часть. Сэру Томасу Молевереру были пожалованы замок и поместье Плимптон в Девоне, сэру Томасу Эверингему — замок и город Барнстапл, замок и манор Торрингтон в Северном Девоне, четыре манора в Сомерсете, маноры в Оксфордшире и Беркшире. Ральф Невилл, граф Уэстморлендский, получил земли сэра Джайлса Добни в Сомерсете. Джон, лорд Скруп Болтонский, стал владельцем Бови-Трейси в Девоне, Мартока в Сомерсете и двух маноров в Корнуолле. Томасу, лорду Стэнли, достался манор Уэст-Лидфорд в Сомерсете, сэру Ричарду Рэтклиффу — земли Кортнеев в Девоне, приносившие годовой доход в тысячу марок. Маноры в графствах Уилтшир, Дорсет и Сомерсет были пожалованы Ричарду, лорду Фиц-Хью, Джону, лорду Зушу, сэру Джону Сэвиллу, сэру Томасу Маркенфилду, Эдуарду Рэтклиффу (брату сэра Ричарда), Эдуарду Редмену, Джону Масгрейву и Джону Несфелду.

Король Ричард был тем более вынужден расставлять на местах своих людей, что он продолжал думать о войне с Шотландией, несмотря на то, что оттуда постоянно прибывали миротворческие миссии: последняя приезжала в ноябре, очередная ожидалась в марте. Однако шотландские послы не получали содержательного ответа на свои инициативы: Ричард понимал, что для ведения успешной дипломатической игры с континентальными властителями ему нужно надежно защитить тыл, и в данном случае лучшей защитой он считал нападение в полном соответствии со своими личными воинственными наклонностями и давним враждебным отношением к соседнему королевству. Ему необходимо было выстроить систему военного набора на землях южнее Лондона, ибо он не хотел и далее взваливать все тяготы войны исключительно на плечи северян.

Намерения Ричарда III возглавить новый поход на Шотландию были весьма серьезными. 18 февраля 1484 года он писал сэру Джону Мордаунту и Уильяму Солсбери:

«Верным и возлюбленным горячий привет. По совету лордов духовных и светских нашего королевства, недавно собиравшихся в нашем Вестминстерском дворце, мы с Божьей милостью приняли твердое решение лично вести королевское войско на земли наших врагов и противников шотландцев в начале грядущего лета, чтобы покорить их и причинить им все возможное беспокойство как на море, так и на суше. Тем самым мы защитим от тревог как наше королевство (чего мы и стремимся достичь), так и честь нашу и кровь нашу, и верных вассалов, населяющих нашу землю и наследующих в нашей земле. Мы, имея твердую и совершенную уверенность в вашей доброй воле, содействии и поддержке этого нашего великого похода, а также зная, насколько полезно и необходимо будет для нас ваше участие в нем, желаем и просим вас непременно и несмотря ни на что по получении этого письма прибыть лично на нашу службу в указанном походе с должным сопровождением и оснащением для войны, сообразным вашему рангу. С наступлением первого дня мая вы должны быть готовы и без задержки выступить с нами в указанный поход с сопровождением, указанным выше. Окажите доверие подателям сего и сообщите нам через них ваши намерения и соображения, а также какую помощь мы должны ожидать от вас, ибо мы весьма доверяем вам.

Скреплено нашей печатью в Лондонском Тауэре, в 18-й день февраля.

И поскольку мы с Божьей помощью предполагаем выступить в поход в указанный день 1 мая, то для нашего спокойствия будьте в нашем городе Ньюкасл уже в последний день текущего месяца»{93}.

Готовясь к войне, Ричард позаботился первым делом о восстановлении курьерской эстафеты, которую король Эдуард наладил во время шотландской кампании 1482 года. Благодаря ей сообщение в день могло преодолеть расстояние в 150 километров, что для того времени было потрясающим достижением.

Покойный король не был склонен уделять серьезное внимание новым видам военной техники, хотя порох использовался уже более века, в том числе и во Франции, где Карл VII и Людовик XI создали мощный артиллерийский корпус. Орудия были крайне ненадежными, и часто солдаты считали собственное оружие более опасным для себя, чем для врага. Что говорить, если Джеймс II, король Шотландии, погиб из-за разрыва пушки! Впрочем, Эдуард IV использовал орудия в боях и накопил некоторое их количество в Лондонском Тауэре. Ричард в данном случае больше доверял опыту Уорика, который весьма серьезно относился к возможностям пороха: во Второй битве при Сент-Олбенсе в 1461 году он экспериментировал с фламандскими стрелками, вооруженными ручными бомбардами, а при осаде ланкастрианских замков в 1462–1463 годах эффективно использовал пушки. За годы, проведенные при дворе графа Уорикского, Ричард проникся уважением к этому оружию, хотя все же считал артиллерию вторичным родом войск по сравнению со знаменитыми английскими лучниками.

В течение первых месяцев 1484 года Ричард заложил основу обширного артиллерийского арсенала в Тауэре. Роджер Байкли получил приказ нанять плотников, каретников и других мастеров, чьи умения были необходимы для изготовления пушек и прочих необходимых для артиллерии вещей. На службу был взят канонир Уильям Нел, которому полагалась пожизненная рента — шесть пенсов в день. В его задачи входило обустройство орудиями Тауэра и других крепостей. Ричард нанял трех опытных фламандских мастеров: Патрик де ла Мот был назначен главным пушкарем, а Теобальд Ферроунт и Гланд Пиро — канонирами. За 24 фунта король приобрел два десятка новых пушек и две серпантины [162] .

Перед Ричардом встала необходимость решить одновременно несколько задач, связанных с морем: нейтрализовать бретонский флот и французских корсаров, а также принять меры против английских пиратов, которые осложняли его отношения с дружественными державами. Энергичная морская кампания, которую он провел против Бретани зимой, уже принесла свои плоды. Чтобы закрепить успех, в начале весны в море вышел флот под командованием Джона, лорда Скрупа Болтонского, который действовал весьма решительно. В конце апреля герцог Франсуа отвел свои потрепанные корабли в порты и пообещал в течение года соблюдать перемирие и торговое соглашение, заключенные еще с королем Эдуардом IV.

Флибустьеры из Восточной Англии, Девона и Корнуолла не только грабили бретонские и французские суда, но и нападали на торговые корабли Испании и Бургундии, хотя своих соотечественников обычно не трогали. Ричард получал множество исков о возмещении ущерба от бургундских и испанских торговцев к людям из Фоуи и Плимута. Для пресечения бесчинств корсаров он направил своих доверенных слуг в портовые города, чтобы расследовать все случаи пиратства и привлечь виновных к ответственности. Ричард расширил полномочия Адмиралтейства. Он потребовал от владельцев и капитанов судов залога в качестве гарантии того, что они никогда не нападут на корабль дружественной державы. Городские магистраты, позволившие судам покинуть порт без внесения залога, должны были нести персональную ответственность за все убытки, которые те могли причинить. Ричард вел сложные переговоры с Бургундией об урегулировании прошлых претензий, добился примирения с испанскими торговцами, предоставив им таможенные льготы. Эти меры в течение года восстановили доверие купцов и ограничили пиратство.