Чтение онлайн

— Разве ты не помнишь? — Фитч закрыл за ним дверь и поспешил вниз по ступеням. — Ты ведь сам сказал, что нам необходимо осмотреть место преступления до того, как все следы затопчут полицейские. Они знают свое дело, но не понимают практической сути рифматики. Я объяснил это инспектору Хардингу.

— Они и правда подождут, пока мы не прибудем на место?

— Им нельзя приступать к работе до приезда Хардинга. А он здесь, в Армедиусе. Об исчезновении узнали совсем недавно. Поэтому, если мы…

— Фитч! — послышалось впереди. Повернув голову, Джоэл заметил инспектора Хардинга и нескольких полицейских, стоящих поодаль. — Бегом, солдат!

— Да-да. — Фитч ускорил шаг.

Хардинг жестом отослал полицейских.

— Я приказал машинисту задержать поезд, — проговорил он, когда Фитч и Джоэл подошли ближе. — Мои люди берут кампус под стражу. Пока мы не выясним, что происходит, ни один студент-рифматист не покинет это место без защиты полиции.

— Очень разумно, — поддержал Фитч и зашагал рядом с Хардингом к станции.

Нагруженный свитками, Джоэл старался не отставать. На ближайшей лужайке собрались студенты, чтобы понаблюдать за полицейскими, и краем глаза Джоэл заметил в толпе знакомые рыжие кудряшки.

— Эй! — крикнула Мелоди, растолкав студентов и подбежав к Джоэлу. — В чем дело?

Профессор Фитч обернулся, Джоэл вздрогнул.

— А, Мелоди, дорогая. В кабинете я оставил тебе несколько защит для обводки. Можешь заняться ими сегодня, пока меня не будет.

— Обводка? — с нажимом переспросила Мелоди. — Да ведь тут такое творится!

— Ну-ну. У нас пока недостаточно фактов. Я собираюсь выяснить, что происходит. Но тебе лучше продолжать заниматься.

Она перевела взгляд на Джоэла, но он только пожал плечами, словно извиняясь.

— Солдаты, вперед! — провозгласил Хардинг. — Поторопимся, пока никто не тронул место преступления!

Мелоди осталась позади. Она наблюдала за ними, уперев руки в бедра, и Джоэл заподозрил, что по возвращении его ждет очередная гневная отповедь.

Они дошли до станции — большого прямоугольного здания, открытого с обоих концов. Джоэл редко пользовался пружинной дорогой. Его бабушка с дедушкой жили на этом же острове, и поездка в наемном экипаже была дешевле. Других причин покидать город, а уж тем более остров, у него не было.

Улыбаясь в предвкушении, Джоэл поднимался за Хардингом и Фитчем по пандусу. Им пришлось пробираться сквозь обычную по утрам толпу студентов, спускающихся навстречу.

— Вы не закрыли станцию, инспектор? — спросил Фитч, оглядывая многочисленных учеников Армедиуса.

— Не было возможности, — ответил Хардинг. — Если мы собираемся превратить кампус в убежище, необходимо, чтобы сначала студенты попали внутрь. Многие из нерифматистов живут за пределами академии. Я хочу, чтобы как можно большее их количество укрылось в Армедиусе. После смерти штатских мы не можем быть уверены, что обычным студентам ничего не грозит.

Втроем они зашли в прямоугольное кирпичное здание. Высоко вверху, примерно в десяти футах над землей, через всю станцию протянулся рельс, с которого свисал пружинный поезд. Длинные узкие вагончики походили на разукрашенные повозки.

На крышах двух первых вагонов крепились заводные двигатели, цепляясь за рельсы отростками, напоминающими большие железные клешни. Несколько рабочих трудились под потолком на узких мостиках, опуская и устанавливая в первый двигатель огромную пружинную батарею в форме барабана. Ее подготавливали в другом месте: на завод одного барабана требовалось несколько часов. Мощности пружин должно хватать, чтобы двигать целый поезд. Поэтому и было предпочтительнее, чтобы этой работой занимались меловики.

Хардинг поторопил Фитча и Джоэла сесть в вагон. Следом зашли несколько полицейских и, выгнав пару недовольных пассажиров из кабины в передней части поезда, освободили места для Фитча, Хардинга и Джоэла.

Джоэл нетерпеливо уселся. Несмотря на весь трагизм ситуации — похищен очередной студент, убиты невинные люди, — он не мог избавиться от радостного трепета перед путешествием по пружинной дороге. Да еще не просто так, а в собственной кабине.

Рабочие присоединили пружинный барабан, и поезд, лязгнув, содрогнулся. Джоэл увидел, как снаружи недовольные пассажиры покидают вагоны и остаются ждать на платформе.

— Вы выводите людей из поезда? — спросил Фитч.

— Нет, — ответил Хардинг. — Мои люди просто объясняют, что до Восточной Каролины остановок не будет. Всем, кому выходить раньше, придется дождаться следующего поезда.

С громким щелчком барабан встал на место. Рабочие перешли ко второму вагону и с похожими звуками стали прикреплять к пружинному двигателю второй барабан. Джоэл представил себе массивные пружины и шестерни внутри барабанов, под завязку наполненных энергией. Эта энергия только и ждала, чтобы вырваться на свободу.

— Инспектор, — произнес Фитч, подавшись вперед. — Это правда, что похитили сына сэра Кэллоуэя?

— Да, — обеспокоенно ответил Хардинг.

— И что это значит? Я имею в виду, для Армедиуса и острова.

Хардинг покачал головой.

— Не знаю. Я никогда не понимал политиков, Фитч. Я из тех, кто привык сражаться, мое место на поле боя, а не в комнате для переговоров. — Он повернулся и встретился взглядом с профессором. — Но вот что я знаю точно: лучше нам выяснить, что происходит, и побыстрее.

— Согласен.

Джоэл нахмурился.

— Я не понимаю.

Профессор переключил внимание на него.

— Разве у тебя не было политологии?

— Конечно была. Ее я… и завалил в прошлом году.

Фитч вздохнул.

— Какой потенциал тратится впустую.

— Там было не интересно, — возразил Джоэл. — Я хочу изучать рифматику, а не политику. Если честно, когда мне вообще может пригодиться информация об исторических политических теориях?

— Кто знает, может, прямо сейчас?

Джоэл поморщился.

— Конечно дело не только в этом, — добавил Фитч. — Джоэл, сынок, смысл школы в том, чтобы научить тебя учиться. Если не изучать то, что тебе не по нраву, в жизни придется очень тяжело. Как ты собираешься стать выдающимся ученым в области рифматики и поступить в университет, если, когда тебе не хочется, ты перестаешь учиться?

— Об этом я не задумывался.

— Что ж, возможно, пора?

Джоэл откинулся на спинку сидения. Лишь недавно он узнал о прогрессивных университетах, в которых рифматику разрешалось изучать нерифматистам. Вряд ли туда принимали студентов, каждый год заваливающих самое малое по одному предмету.