Рифматист
Шрифт:
«Власть и доброта господня, явленная вместе с правдивостью его обещаний: повествование о пленении и избавлении миссис Мэри Роулендсон.
Издание второе, исправленное и дополненное. Написанное ее собственной рукой для частного пользования и теперь по горячему настоянию друзей представленное на суд публики».
«Десятого февраля шестнадцатого года от нашего прибытия множество диких меловиков напало на Ланкастер. Услышав плеск, мы выглянули наружу: горело несколько домов, и дым поднимался к небу. Монстры виднелись на земле: они уворачивались от воды, которую лили на них из ведер наши мужчины».
Вода. Она смывала мел, но не слишком хорошо. Тогда еще не открыли состав смеси кислот, которая растворяла меловиков единым махом.
«В одном доме меловики убили пять человек. У отца, матери и грудного младенца обглодали кожу и выели глаза, двух других настигли у порога. Напали на еще двоих, не успевших укрыться в доме: одного ободрали до мяса, другой убежал.
Один человек увидел возле своего сарая множество диких меловиков и рискнул выйти, но на него тут же набросились. Ему обгрызали ноги, пока он не закричал и не упал на землю, и тогда меловики навалились сверху. Было еще трое убитых из того же дома. Дикие меловики забирались по стенам и нападали со всех сторон разом, опрокидывали фонари и учиняли пожары. Так эти кровожадные создания продвигались вперед, уничтожая и сжигая все на своем пути».
Джоэл поежился в тишине комнаты. Основанный на сухих фактах, рассказ вызывал беспокойство, но в то же время словно приковывал к месту. Как реагировать, если впервые видишь меловика? Что делать, когда оживший рисунок карабкается по стенам, проскальзывает под дверью, безжалостно нападает и объедает плоть с тел?
Лампа продолжала стрекотать.
«Наконец они приблизились и осадили наш дом, и вскоре этот день стал самым скорбным днем моей жизни. Они проскользнули под дверью и в мгновение ока сожрали одного из нас, затем другого, а после и третьего.
И вот настал страшный час. Раньше мне доводилось лишь слышать о подобных ужасах (во время войны, про кого-то другого), а теперь пришлось увидеть все своими глазами. Несколько человек продолжали еще бороться за свою жизнь, но многие уже лежали в крови, дом над нашей головой был охвачен пламенем. Плач стоял вокруг, кричали матери и дети: «Господь, что же нам делать?»
Тогда я взяла своих детей, а одна из моих сестер взяла своих, и мы попытались покинуть горящий дом. Но только мы появились в дверях, монстры бросились по холму к нам.
Моего шурина (уже раненого, когда он вместе с другими защищал дом, с кровоточащими ногами) атаковали со спины, и он с криком упал, сжимая в руках ведро воды. Дикие меловики беззвучно, словно издеваясь, заплясали вокруг него. Совершенно точно, они демоны из Недр, многие приняли человеческую форму, но созданы словно из палочек и линий.
Нас окружили, и я замерла в испуге. Так они продолжали безжалостно убивать одного за другим, а мы стояли, ошеломленные, и кровь ручьями растекалась по земле. Детей забрали, когда я бросилась за ведром, чтобы попытаться защититься, но в нем было пусто. Я почувствовала, как что-то холодное касается ноги, и меня пронзила резкая боль.
Тогда я его и увидела. Кто-то скрывался в темноте, едва озаряемой всполохами пламени — горел наш дом. Его фигура словно поглощала свет и была полностью соткана из непроглядного зыбкого мрака: будто царапали угольком по земле, только рисунок этот возвышался в полный рост в тени за домом.
И она, эта бездонная ужасная тьма, смотрела на нас. Создание Недр. Изгибающийся, подрагивающий, черный как смоль костер, нарисованный углем.
Он наблюдал за нами».
Что-то хрустнуло за окном.
Джоэл подскочил на месте и заметил, что за стеклом окошка движется какая-то тень. Окно находилось под самым потолком, на уровне земли.
«Вандалы!» — подумал он, вспомнив ругательство, намалеванное на корпусе гуманитарных наук.
Он быстро выбрался из кровати, поспешил к двери, на ходу надевая куртку, и спустя несколько мгновений, преодолев лестницу, выбежал наружу.
Обогнув здание, чтобы посмотреть, что учинили вандалы, Джоэл обнаружил только чистые стены. Неужели ошибся?
И тогда-то он увидел: на кирпичной стене кто-то нарисовал мелом символ. Замкнутый узор. Рифматическая линия, значение которой они никак не могли разгадать.
Ночь была необычайно тихой.
«О, нет…» — подумал Джоэл, похолодев.
Он отшатнулся от стены и открыл рот, чтобы позвать на помощь.
Вопль получился неестественно тихим. Джоэл почувствовал, как звук чуть ли не силой вырывают из горла, а затем его, уже приглушенный, засасывает в символ на стене.
«Похищения… — потрясенно подумал Джоэл. — Никто не слышал, чтобы рифматисты звали на помощь. Кроме нескольких слуг, которые находились с той стороны коридора, где символ нарисовали наспех. Вот в чем сила этой линии. Она поглощает звуки».
Джоэл заспешил прочь. Нужно было найти полицейских, поднять тревогу. Каракульщик явился в общежитие за…
Общежитие. Это было обычное общежитие. Рифматистов здесь не селили. За кем же пришел похититель?
Несколько подрагивающих белых фигурок переползли с крыши и стали спускаться по стене.
За Джоэлом.
Джоэл завопил, но крик умер не родившись, и тогда он, сорвавшись на бег, припустил через газон.
«Не может быть, — подумал он с ужасом. — Я не рифматист! Каракульщик должен похищать только рифматистов».
Джоэл мчался как сумасшедший, зовя на помощь. Из горла слышался еле слышный шепот. Оглянувшись, он заметил маленькую белую волну, катящуюся за ним по траве. Меловиков было с дюжину — меньше, чем в случаях других нападений, если верить выводам расследования. Но, опять же, Джоэл не был рифматистом.
Он снова завопил, поддавшись панике. Сердце колотилось, все тело знобило. Изо рта не вырывалось ни звука.
«Думай, Джоэл, — сказал он самому себе. — Не паникуй. Иначе умрешь. Линия-глушилка не может действовать на большом радиусе. Кто-нибудь на одном из мест преступления заметил бы, что не может издать ни звука, и все бы выяснилось. Значит, рядом должны быть и другие такие же линии. Нарисованные в ряд, потому что… Потому что Каракульщик догадался, в каком направлении я побегу».
Резко остановившись, Джоэл пристально всмотрелся в темную лужайку. Свет давали только несколько фонарей в отдалении, но его хватило, чтобы он увидел. Впереди бетонную дорожку пересекала белая линия. Линия Запрета.
Джоэл оглянулся. Меловики наступали, заставляя его бежать к линии Запрета, пытались загнать его в угол, заманить в западню. Наверняка по сторонам тоже были линии: рисовать мелом на земле нелегко, но можно. Если его поймают между линиями Запрета…
Его ждет смерть.
От этой мысли Джоэл снова едва не застыл столбом. Волна меловиков приближалась, и теперь он понял, что описывал Чарльз в своем последнем послании. Это были не привычные меловики: их контуры неистово дрожали, будто от неслышного звука. Лапы, тела сливались в одну массу, словно видения безумного художника, который никак не мог решить, каких чудовищ хочет сотворить.