Чтение онлайн

Даже не одну, заметьте. А несколько радиограмм.

Но есть здесь такое вот обстоятельство.

Макс Клаузен был назначен Хрущевым на роль героя, верного соратника Рихарда Зорге, награжден орденом Красного Знамени.

Однако, проживавший в почете до самого конца в ГДР, то есть в зоне досягаемости советских властей, Клаузен не должен был забывать о некоторых обстоятельствах своего прошлого.

Роберт Ваймант:

"…Клаузен - единственный из трио, доживший, чтобы самолично рассказать о происходившем - судя по всему избежал неприятностей, рассказав своим пленителям все, что те хотели. По словам Ёсикава, и Вукелич, и Клаузен признались "через два-три дня. Клаузен стал говорить сразу. Он жаловался на свое сердце. Он ни мгновения не колебался (гудзугудзу сэдзу), прежде чем начать давать показания"[34]…"

А.Г. Фесюн:

"…Вдова Вукелича Ямасаки Ёсико вспоминала рассказ адвоката мужа Асанума о том, что "Клаузен рыдал, всячески ругал Зорге, говорил все, только чтобы спасти свою жизнь, в то время как на меня и даже на следователей большое впечатление произвели Зорге и Вукелич, их спокойствие, собранность и уверенность в правоте своего дела"…

Всё это нашло отражение в протоколах его допросов. Которые со временем были опубликованы в Японии. И могли стать (а может, и стали) известны советским властям.

У Макса Клаузена было больное сердце. Макс Клаузен очень хотел жить. Долго жить.

Японским следователям он сказал всё, что те от него хотели.

И даже более того - я имею в виду его характеристики Зорге, рассказы о его собственном саботаже, о стремлении навредить шпионской деятельности Зорге, о ненависти к коммунистическому режиму, о любви к японскому народу и т.д.

Советские лидеры от него хотели намного меньшего.

Они всего лишь хотели подтверждения существования давно продекларированной ими "телеграммы про 22 июня".

Почему Клаузен должен был отнестись к ним с меньшим почтением, нежели он отнесся к желаниям японских следователей?

Так в его интерпретации "радиограмма Зорге про 22 июня" превратилась в "радиограммы Зорге про 22 июня".

Макс Клаузен своей жизненной цели добился. Прожил долго. Он умер в 1979 году, намного пережив всех остальных участников группы Зорге.

Но хватит о грустном.

Вернемся к вещам более серьезным.

Итак.

Серьезные исследователи - зоргеведы об этой телеграмме (про 22 июня) сегодня не вспоминают.

А зря, по-моему.

Тому же господину Роберту Вайманту простительно - он не знает, судя по всему, о реалиях бывшей советской жизни. Но наши-то, наши. Ведь прекрасно знают, что советская публицистика, в том числе, историческая (или - тем более историческая), всегда находилась под самым плотным, самым пристальным вниманием Идеологического отдела ЦК КПСС.

Поэтому, все перепевы на тему "телеграммы Зорге про 22 июня" не могли не идти с благословения этого органа. Если не из него самого вообще.

Особено, учитывая, что впервые эта песня прозвучала в исполнении политического обозревателя "Правды", центральной газеты ЦК КПСС.

Нет, молчат про эту телеграмму историки - зоргеведы.

Потому что, если комментировать эту ситуацию, надо как-то признавать и то обстоятельство, что ноги у истории про "телеграмму о 22 июня", растут из того же самого органа, который шестьдесят лет лелеял красивую историю про высокое партийное недоверие к Рихарду Зорге.

А не хочется.

Поэтому, молчат объективные историки.

Будто не было разговоров об этой радиограмме в течение сорока с лишним лет.

Сорок лет была. А сегодня, чудеснейшим образом, нет ее в наличии.

Что же есть?

Давайте-ка не поленимся, и посмотрим.

Хочу только оговориться.

Предлагаемый анализ не имеет целью сказать что-то плохое о самом разведчике. Рихард Зорге честно и самоотверженно делал свою работу и, в конце концов, отдал жизнь за свои идеалы и за Советский Союз.

Речь, естественно, идет не о самом Рихарде Зорге - совершенно неординарном человеке и, действительно, потрясающем разведчике.

Речь идет о политических спекуляциях, в которых бессовестно использовали его имя советские коммунистические деятели. А сегодня так же бессовестно используют беззаветные борцы с коммунизмом.

Итак.

Вот все восемь донесений "Рамзая" (псевдоним Зорге) за первую половину 1941 года, приведенные в "Малиновке". То есть, были в этот период, конечно, и другие радиограммы. Но касались они информации по Японии, поэтому в данный сборник не вошли.

И еще одно. Почему-то имеются некоторые разногласия в датах приведенных радиограмм, опубликованных в сборнике "1941 год" и в публикации А.Г. Фесюна. Я думаю, что это произошло из-за того, что на каждой радиограмме, видимо, было проставлено несколько дат. Это и понятно, если учесть, что прямой связи у Москвы с Токио тогда не было. Поэтому радиограммы сначала принимались во Владивостоке, в радиоцентре штаба Тихоокеанского флота (позывной - "Висбаден"), а потом уже пересылались в Москву. Потом радиограммы дешифровывались, переводились и на каждом этапе их обработки могли проставляться даты работы с документами.

Нижеприведенные радиограммы даны по первому сборнику, поскольку там имеются архивные поисковые данные на каждый из этих документов (в некоторых случаях у А.Г. Фесюна их почему-то нет). Текстуально же они совершенно совпадают.

АГЕНТУРНОЕ СООБЩЕНИЕ "РАМЗАЯ" ИЗ ТОКИО ОТ 11 МАРТА 1941 г.

"Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Телеграмма Риббентропа послу Отт относительно внезапного наступления японцев на Сингапур имеет целью активизировать роль Японии в пакте трех держав.

Князь Урах (специальный немецкий курьер, прибывший сюда несколько дней тому назад, близко связанный с Риббентропом и которого я уже знаю много лет) сообщил мне, что немцы хотят, чтобы японцы выступили против Сингапура только в том случае, если Америка останется вне войны и если Япония не сможет быть больше использована для давления на СССР. Урах заявил далее, что эта точка зрения - использовать в будущем Японию для давления на СССР - довольно сильно распространена в Германии, особенно в военных кругах.