Чтение онлайн

Резидентура Рамзая также собирала информацию о возможных действиях Японии на южном направлении. В Токио после успехов Германии на западном фронте пересматривались планы движения на юг в надежде достичь военных успехов, как германская армия. Зорге информировал Москву о подготовке японских войск, дислоцированных на острове Хайнань, к операции против Голландской Индии. В целях подготовки к активным действиям против Гонконга, находившегося под контролем Англии, и французского Индокитая, информировал Центр Рамзай, в Японии началась новая мобилизация, в ходе которой в армию и флот призывались резервисты в возрасте от 26 до 37 лет.

Крайне важным было сообщение Зорге о начавшемся обсуждении раздела зон интересов в Азиатско-Тихоокеанском регионе между Германией и Японией. В нем говорилось, что представитель Риббентропа прибыл в Токио с особо секретным заданием — Германия заинтересована в налаживании тесного сотрудничества со своим восточным союзником на следующих принципах: Голландская Индия, Сингапур и южно-морские острова остаются под японским влиянием; одновременно Япония должна уступить Германии южную часть Тихого океана; Германия требует проведения антибританских акций в регионе, а также поддержки действий Германии против Америки в Тихом океане, если она начнет войну против Третьего рейха. Токио отверг эти принципы, но стал еще более активно готовиться к экспансии на юг, чтобы успеть закрепить там свои позиции на фоне поражения западных союзников в Европе.

Продолжающаяся Вторая мировая война сказалась не только на информационной, но и на оперативной работе резидентуры. В условиях военного времени курьерам Центра стало невозможно прибывать не только в Японию, но и в Китай, где ранее в Шанхае происходило большинство конспиративных встреч. Китай жил в условиях военного времени, все иностранцы там находились под усиленным контролем. Кроме того, морское пассажирское сообщение было существенно ограничено, попасть в Японию и Китай из-за рубежа становилось проблематичным, а все немногочисленные иностранцы попадали под плотное наблюдение полиции и военной жандармерии. В связи с этим в Разведывательном управлении было принято решение организовывать встречи в Токио одного из членов группы Рамзая с представителем советского посольства в японской столице. Несмотря на крайнюю опасность этого шага, других способов оперативно получать крайне важные для Москвы материалы от нелегальной разведгруппы Зорге практически не было.

Перед этим по указанию начальника Разведупра генерала И. Проскурова было проведено совещание, на котором обсуждались работа резидентуры и возможность замены Рамзая в 1940 году, как это планировалось ранее. Участники обсудили все возможные варианты, в том числе направление в Японию другого нелегального разведчика, работавшего в Китае, но пришли к выводу, что в создавшихся условиях сделать это невозможно, учитывая положение Зорге в германском посольстве и его тесные связи с ближайшими помощниками. Заменить его, не снижая результативность разведывательной работы, никто не сможет. Проскуров согласился с этим.

Рихарда изменение условий связи с Центром встревожило. Он хорошо понимал, насколько опасными будут такие встречи в Токио, где дипломаты враждебных Японии государств, тем более советские, после начала Второй мировой войны стали контролироваться полицией еще более тщательно. Поэтому риск значительно возрастал. Первоначально Зорге предложил проводить такие встречи один раз в два месяца, но Центр настоял на ежемесячных встречах, так как нуждался в оперативном получении секретных материалов и документов. С мая 1940 года новая система связи начала действовать, с представителем советского посольства конспиративно встречался Клаузен, периодически его заменял сам Зорге.

Другой проблемой, которая все больше сказывалась на работе резидентуры, стала большая усталость практически всех членов разведывательной группы, которая приводила не только к нервным срывам, но и физическому истощению. Это в полной мере относилось и к самому Зорге, но наибольшие опасения у него вызывал радист Клаузен, который по состоянию здоровья не всегда мог работать на радиостанции. В связи с этим Рихард написал специальное письмо в Центр, изложив все проблемы в работе резидентуры, в том числе касавшиеся получения документальных материалов по японской армии, а также вновь поднял вопрос о необходимости замены ключевых сотрудников его группы:

«Мы хотим указать новую трудность при добывании интересующих нас сведений.

Во-первых, военный атташе долгое время отсутствовал и, кроме того, по возвращении организовал свое производство для наших целей, еще менее интересное, чем прежде. Атташе сейчас занят главным образом пропагандой германских достижений в среде высокопоставленных японцев. После его возвращения активный интерес к сбору материалов о японцах упал до нуля. Он не пишет также более известных вам докладов, а посылает только личные письма одному из доверенных людей в министерстве.

Перехожу к организационным вопросам.

1. Болезнь Фрица.

К сожалению, мы все должны признать тот факт, что Фриц страдает столь серьезной сердечной болезнью, что не приходится более рассчитывать на его выздоровление и, тем более, возвращение им былой работоспособности. Лечащий врач заявил мне, что даже при полном изменении его образа жизни и работы он сомневается, чтобы Фриц прожил более двух лет… Необходимо, чтобы Фриц самое позднее в начале будущего года после передачи (сменщику) своего легального дела и воздушной работы мог бы поехать домой для серьезного лечения и отдыха… В болезни Фрица, естественно, совершенно исключительную роль играет тот факт, что он работает здесь уже целых пять лет…

2. Вопрос о Жиголо.

Жиголо находится здесь восемь лет без перерыва. Это является здесь в смысле времени для иностранца максимумом. Для того чтобы не возбудить подозрения, он должен в крайнем случае съездить на родину в “отпуск”. Так что мы предлагаем разрешить Жиголо поездку в Европу.

Однако в любом случае мы за то, чтобы он непременно возвратился назад для создания здесь крепкой кристаллизационной точки для всех будущих работ. Жиголо настолько хорошо здесь вжился, что просто было бы жаль его отсюда пересаживать…

3. Вопрос обо мне.

Я уже сообщал вам, что до тех пор, пока продолжается европейская война, я, само собой разумеется, останусь на своем посту, конечно, если это вам желательно. Но так как, по мнению местных немцев, война скоро кончится… я считаю весьма целесообразным, чтобы вы мне сообщили, чего вы ожидаете от меня по окончании войны… могу ли я рассчитывать сразу же по окончании войны вернуться в Центр, где бы я мог, наконец, остаться и закончить раз и навсегда свое цыганское существование. Не забывайте, пожалуйста, что мне уже между делом стукнуло 45 лет, что из них на службе у вашей фирмы я провел свыше 11 лет за границей, перед тем на службе у другой фирмы я провел еще пять лет в путешествиях. Наступает уже время дать мне с моим опытом осесть на какой-нибудь работе в Центре.

На всякий случай прошу вас указать мне твердый срок времени моего пребывания здесь, а именно: смогу ли я уехать сразу же, как кончится война, или я должен рассчитывать еще на несколько месяцев…

Заключительные замечания.

Все эти организационные вопросы должны были когда-нибудь быть поставлены. В связи с болезнью Фрица вопрос обновления здешнего персонала стал необычайно актуальным, не менее важное практическое значение принимает быстрый ответ на все вопросы, касающиеся Жиголо и меня. Мы здесь можем гордиться, что сравнительно немного надоедали вам с организационными вопросами, а посему надеемся на быстрый ответ.