Чтение онлайн

– С чего мы начали?
– попытался подытожить я, и кивнул на Русого, тут же подозрительно насупившегося.
– Наш общий товарищ - кстати, можно использовать временной абонемент для вхождения в клуб ваших друзей?
– Русый озадаченно моргнул и автоматически дёрнул своей башней сверху вниз.
– Спасибо. На чём я остановился? Ага, на общем друге, - поднял руку, желая по-дружески похлопать его по плечу, но потом передумал - рука мне ещё пригодится, а заверительные грамоты в собственной благонадёжности я как-то не удосужился приобрести. Благо, язык всегда со мной - а это такой документ, что действует подчас круче иной ксивы. Главное, чтобы печати были соблюдены и фотография менялась вовремя.
– Который зацепил очень интересную тему: проблема завышенной самооценки. Спокойно - спокойно!
– я на всякий случай выставил перед собой руки; но чем, скажите, этот символический жест поможет при движении поезда? правильно! ухватиться за стоп-кран.
– Как истинному любителю статистики, мне действительно интересно, в какое количество нолей вы себя оцениваете?

Русый мучительно задумался, затем выставил перед собой ладони, больше похожие на ковши миниэкскаватора, и пошевелил своими десятью бивнями. Да, впечатляющее зрелище. У парня просто проблемы с арифметикой. Но при таких "мужественных" формах проблемы "три плюс два" отваливаются автоматически.

– Шесть.

– Ого, это серьёзно, - я не мог не выразить своё восхищение.
– А теперь позволь маленький и совершенно глупый вопрос.
– Он величественно кивнул.
– А ещё какая-нибудь цифра будет в этом построении? Если да, то с какой стороны: слева - на европейский лад или справа - на арабский?

Главное, не выходить за рамки простофили - уж велика вероятность быть битым.

– Посредине.

Русый выдал ответ после каких-то своих логических построений, и, нужно сказать, достаточно остроумный, надо отдать ему должное, перестраховался: и арабы довольны - у европейцев та же цифра, и христиане не против соблюсти баланс: нефтедоллары - и взлелеянный бело-розовый цвет кожи плюс хорошее настроение.

– Браво!

Русый на всякий случай нахмурился: к чему отнести прозвучавшее слово - к отборному ругательству или воинственному кличу. Но видя моё разглаженное чело и глаза, брызжущие светом, правильно сориентировался, что я им просто горжусь. И даже в ответ попытался улыбнуться. Такое стихийное бедствие лучше наблюдать с экрана телевизора, чем в непосредственной близости. Но слово всё-таки запомнил, дабы потом окончательно перепроверить, в надежде приобрести живой эспандер.

Тут в помещении раздался приятный мелодичный звоночек, и участники "круглого стола" встрепенулись. Что-то должно было последовать за этим.

Распахнулись двери и в хоромы потянулась вереница молодых мужчин и женщин с подносами. Я очумело смотрел на то, что выставлялось на стол: ровные кирпичики по размеру и форме, очень похожие на те, из которых состоят наши многоэтажки (или у моей бабки, коллекционировавшей брикеты торфа на зиму), но цветов... как в магазине "мир обоев" - на любой вкус, то есть глаз, единственное, без заковыристых рисунков, более однотонно. И запах объявился съедобный, то есть, аппетитный.

Мои знакомые дружно навалились на эти "стройматериалы", и я, ощущая вселенскую пустоту в животе, тоже решил приобщиться к действу, потянулся к кирпичику насыщенно-красного цвета, откусил. От кислоты свело челюсти, я ощутил, как лицевые мышцы зажили своей собственной жизнью - их перекосило.

Следующие пятнадцать минут я был занят тем, что пытался отчиститься от мерзких пятен, а также с завистью смотрел, как жируют мои знакомые. Предпочтение отдавалось бордовым и тёмно-коричневым со светлой полосой посредине брикетам.

А так количество яств, то есть цветов поражало. От мышино-серого до антрацитово-чёрного, от кристально белого до мутного (словно небольшое облачко загнали в прямоугольную формочку), от ядовито зелёного до инфантильно голубого и так далее, и так далее.

Народ насыщался, совершенно не обращая внимания на отставшего ещё на старте товарища. Никакого сопереживания по поводу звучания на фоне чавканья жалобного урчания и мяуканья, а также звуков, будто внутренние органы переставляют местами, словно поднадоевшую мебель.

Дрол поднял глаза от аппетитного розового комочка в руках и укоризненно посмотрел на меня, безуспешно пытавшегося перебороть оцепенение, и сделал приглашающий жест, мол, не побрезгуйте. Я сглотнул и протянул руку...

В бордовом наряде оказалось нежное мясо, похожее на молочную телятину, в тёмно-коричневом - что-то напоминающее хлеб со странными, непривычными на вкус специями.

– Рик, а правда на Земле много игр?
– Дрол загадочно прижмурил левый глаз.

– Да...

Точнее, это прозвучало так: "Хра-а". Рот набит, а я всё заталкивал брикет отвратительного светло-зелёного цвета со вкусом курятины, и при этом указательные пальцы обеих рук оказались измазаны, ибо ими я тщательно запихивал пищевую массу в рот. Никак не могу насытиться!

Дрол подбадривающее улыбнулся и довольно переглянулся с Русым, картофельный нос которого запылал всеми оттенками красного (почти как у алкоголика, только тут градусы исчислялись степенью удовольствия). Мне их улыбка не очень понравилась, так как понял, что они наконец нашли свежий объект насмешек, этакую мартышку, и подкармливают её бананами в ответ на ужимки, корчанья рож и уханье. Ничего - ничего, сейчас я ещё сниму штаны и покажу красную задницу. Как бы от смеха воздух не закончился.

Я отбросил на поднос остатки куриного брикета, превратившегося в детскую кашицу, и посмотрел на них.

– Да. Очень много.

А не мог бы ты развлечь наше общество чем-нибудь свежим и интересным?

– Запросто!
– я непринуждённо скалил зубы.
– Есть такая очень интересная игра - но для землянина не совсем свежая - в которой могут участвовать все, находящиеся здесь, - я в надежде посмотрел на Дрола.

Тот усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Я останусь сторонним наблюдателем.

– Ну как хотите, - до конца мне не удалось спрятать сожаление, поэтому я поскорее перевёл внимание к самой игре.
– Она называется - драка.

Участники будущего состязания стали переглядываться и шевелить губами, смакуя на вкус слово.

– А она подвижна?
– с сомнением спросил Русый.

– Ну, как сказать...
– в замешательстве замолчал, изобретая подходящий эпитет.
– Я бы сказал - многостильна. Можно и не сильно трепыхаться, а стать победителем. Не волнуйтесь, - я ободряюще подмигнул ему, - она вам точно понравится, - задумался, стараясь ничего не упустить.
– Мои рекомендации выполнять чётко и скрупулёзно, со всей отдачей. Правила такие: я говорю что и кому нужно сказать, и этот дюля в точности выполняет инструкции. А потом уж всё пойдёт по накатанной дорожке. Да, и ещё: судью и...
– быстрый взгляд в сторону внимательно слушающего Дрола, - наблюдателя не трогать, иначе соперникам будет отдаваться преимущество, - с улыбкой окинул взглядом будущее ристалище.
– Если вы не против, я буду называть вас именами, которые пришли мне в голову, только я вас увидел, - недовольства не последовало, после чего я перечислил их ярлычки, рукой указывая, кто есть кто, на что они только скалили зубы, а особенно экспрессивные внушительно хлопали по плечам и спинам соседей, приветствуя удачные звукосочетания.
– Ну что, поехали?

В последующем привожу слова, которые вкладывал в их уста, без своего, так сказать суфлёрского дубляжа, дабы сэкономить бумажное пространство на повторениях.

Румяный: - Медный, я слышал, что Русый и Довольный прихватили кусочек твоего пирога и хвалились перед Бурым, насколько он сладкий: мёд капал из ушей, а задницы слипались от сахарной пудры. Да, кстати, особая сладость оттого, что это был твой кусок, Медный.

Медный: - Мой?! Сожрали?!
– О, это стоило видеть, как сопли расползаются по бронзовой коже, будто боевая раскраска, а кулаки сталит сжиматься, пытаясь отрыть томагавк. Но отвлекаться было нельзя, срочно нужна была встречная речь Медного.
– Зато Чернявый убедительно растолковал Довольному, какого хорошего он о нём мнении, - Медный даже на мгновение забыл о жестокой обиде с пирогом после этих слов, которые я ему подсказал; скупая улыбка прорезала нижнюю часть лица. Зато Довольный покрылся пятнами, как хамелеон в пустыне (и даже дал бы этой ящерице сто очков форы по мимикрии).
– И тот поверил...