Чтение онлайн

За окном шёл дождь, усыпляюще барабаня по карнизу. Часы в кабинете пробили полночь, но Исмаилов не шелохнулся. Свет он не включал, чтобы ничто из обстановки комнаты не отвлекало от размышлений. Игорь и не заметил, как задремал в кресле.

Прошло, наверное, часа два, как что-то вернуло мужчину в реальность. Дождь по-прежнему продолжал барабанить по карнизу. Но на фоне его монотонного перестука появилось нечто новое. Вот оно снова: приглушённый, но настойчивый стук, доносившийся из глубины дома, повторился. Определённо кто-то тактично и вместе с тем настойчиво просил впустить его. Нежданный ночной гость почему-то не воспользовался электрическим звонком у входной двери, а стоял у чёрного входа.

Поднявшись с кресла, Игорь прошёл в заднюю часть дома и спросил:

— Кто?

Ему не ответили. Эта дверь не была оборудована ни глазком, ни цепочкой.

— Кто там?

Ответа вновь не последовало.

— Послушайте, если не отзовётесь, я вызову полицию. И учтите: в руках у меня оружие и я имею полное право защищать свой дом.

Только теперь из-за двери послышалось едва-слышное:

— Это ни к чему.

Щёлкнул открываемый замок, и визитёр проскользнул мимо хозяина.

— Капитан? — Исмаилов проводил удивлённым взглядом сгорбленную фигуру полицейского начальника.

— Тише! Прошу, говори тише! — гость торопливо затворил за собой дверь.

Малколм Гуллер был в армейском дождевике оливкового цвета, на голову накинут капюшон. Детектив сам на себя не был похож, будто решил примерить роль беглого преступника.

— Что случилось, офицер?

— Давай пройдём в ванную комнату — попросил сыщик.

Там он первым делом открыл на полную мощь оба крана. Затем, повернувшись к Игорю, сообщил:

— Ты должен знать: я никогда — ни единой минуты не верил в твою виновность!

— Всего несколько часов назад вы говорили другое.

— Прошу тебя, Грегори, не перебивай, у нас мало времени!

— Ну, хорошо, — озадаченно кивнул Исмаилов, впрочем уже следующая фраза полицейского удивила его ещё больше.

— Тебя хотят убрать нашими руками: застрелить якобы при попытке оказать сопротивление полиции при аресте. Мой заместитель настроен резко враждебно по отношению к тебе и только ждёт случая…

Сообщив это, полицейский будто сбросил себя тяжкий моральный груз. Он устало присел на край ванны и вымученно улыбнулся.

— Я просто хочу дотянуть до пенсии. Но ты славный парень, Грегори! Я ведь знаю, что ты был награждён медалью «Пурпурное сердце». Это особая награда, которая вручается в основном посмертно. Ты настоящий герой и не заслуживаешь того, что тебе готовят. Потому я и пришёл… Но это всё, что я могу. А теперь мне надо идти, нельзя чтобы они узнали, что я был у тебя.

Уже взявшись за ручку входной двери, Гуллер сказал:

— Обращаться к властям не советую. Бесполезно! Уже сегодня может быть выписан ордер на твой арест. Если имеешь надёжных друзей, которые помогут тебе скрыться, то немедленно свяжись с ними.

Слышать такое от полицейского детектива было по меньшей мере странно, Игорь ошарашено кивнул.

— Мне очень хотелось бы ещё с тобой потолковать — вздохнув, сказал Гуллер, — но мне надо ехать в больницу к сыну. Мой мальчик очень плох, ты же знаешь.

— Знаю, — кивнул Исмаилов. — Спасибо вам, офицер.

Они пожали друг другу руки.

Однако в половине десятого утра Исмаилов как обычно отправился гулять с собакой. Он не последовал совету полицейского. И на то, имелись свои причины…

Старый полицейский вышел из больничной палаты, когда там ещё оставались два нанятых им клоуна. В дверях Гуллер оглянулся. Сын повернул голову в его сторону, на осунувшемся страшно бледном лице мальчика едва теплилась вымученная улыбка:

— Всё равно ведь всё будет хорошо…Правда, папа?

В голове Гуллера тоже не укладывалось: «Почему всё так произошло? Как Всевышний допускает такую вопиющую несправедливость в отношении этого чистого душой ребёнка? Ну ладно я — старый греховодник. Со мной ты можешь поступать так, как считаешь нужным. Но он то в чём перед тобой провинился, Боже?!».

Гуллер знал, что, если ничего не предпринять, его сыну осталось жить всего несколько недель. И он пошёл на всё ради него. Когда стало ясно, что спасти мальчика могут только в дорогой частной клинике, отец без сожаления растоптал прежние принципы. Чего он достиг своей честностью, принципиальностью и тридцатью годами беспорочной службы?

Если его медицинской страховки Medicare не хватит, чтобы покрыть лечение в Швейцарии самого дорогого ему существа. Недаром эту страховку кто-то из коллег назвал «дыркой от бублика» (doughnut hole).

Так к дьяволу всю высокопарную чушь, которой молодым кадетам начинают забивать мозги с первых дней учёбы в полицейской академии! Жаль лишь что он, старый дурак, слишком поздно прозрел. Будь он умнее и дальновиднее, давно бы принял предложения бизнесменов, обещавших хорошо платить за Private contract. Так назывался тайный договор между влительным полицейским и каким-либо заведением (например, рестораном или игорным залом) о всякого рода выплатах за покровительство и охрану от рэкетиров и отморозков. Но он свой шанс обзавестись надёжной финансовой подушкой на все случаи жизни в своё время не использовал и в результате оказался плохим отцом.

Перед глазами Гуллера стояло лицо измученного болезнью сына, он воспринимал его боль, как свою. Если бы его душа не заматерела на такой работе, он бы заплакал от сострадания и понимания своего полного бессилия. В голове полицейского всё ещё звучали равнодушные холодные голоса, как эхо недавнего разговора:

«— Мы понимаем вашу ситуацию, — с силиконовым сочувствием говорили ему. — Однако вы не смогли выполнить то, о чём мы вас просили.

— Я сам не понимаю, что произошло! Я сделал всё так, как мы договаривались.

— Этого мало, детектив. Мы не платим такие деньги лишь за одно усердие. Нас интересует только результат. А ваш подопечный не поверил вам и не бросился за помощью к своим кураторам. Нам нужно было зафиксировать его контакты, но мы не смогли этого сделать. И всё по вашей вине.

— Но мой сын! Послушайте, он угасает с каждой минутой. Эта операция для него — вопрос жизни и смерти.

— Примите наше искреннее сочувствие. Попробуйте обратиться к своему начальству. Кроме того, существуют благотворительные организации, которые призваны помогать людям, оказавшимся в вашей ситуации.