Чтение онлайн

Осторожно проник внутрь, застыл, слушая хриплое дыхание Таюшки. Не имея сил выйти, и боясь причинить ей излишнюю боль.

– Люблю, - шепнула моя девочка, прижимаясь губами к моему виску.

Я не мог больше. Просто не смог сдержаться. Начал погружаться, выскальзывая и вновь возвращаясь. Понимал, что больно ей. Понимал, что она не получает удовольствия. Понимал, что сам слишком быстро прихожу к финишу. Но реально, просто не мог ничего изменить. Нет, будь я сильнее духом, я бы может быть и остановился. Но не мог.

Таюшка прижималась губами к моему виску, шептала что-то ласковое, не разборчивое. А я осознал, что не могу выйти, не могу покинуть ее тело. И презерватив не надел.

– Котенок, мой котенок!
– шептал я, подхватывая малышку под бедра и прижимая к себе.

Мир словно застыл. На какое-то время я словно выскочил из реальности. Безумная эйфория и экстаз от любви с любимой девушкой. Не было такого. И не будет. Моя она. И никто другой мне не нужен. Никогда.

Открыл глаза. Понимал, что я - гад последний. Сам удовольствие получил. А малышка моя нет.

– Котенок, - прошептал я. Тая улыбнулась, продолжая поглаживать меня по плечам и затылку.

Лег на спину, освобождая Таюшку от веса своего тела. Притянул ее к себе на грудь, заставляя лечь поверх меня. И принялся поглаживать руками нежную грудь, живот, спину, бедра. Увидел, как глаза Таи распахнулись.

– Больно?
– спросил я об ощущениях.

– Нет, - торопливо ответила Тая. Прищурился, - Немного, - уже более правдиво ответила малышка.

Кивнул. Устроив голову Таюшки на своем плече, лежал, понимая, что реально счастлив. Просто радовался, лежа рядом с ней. Вот только совесть грызла все сильнее. Заметил, что Тая задремала. Но я не собирался давать ей спать. Не сейчас. Прошелся ладонью по ее спине, бедрам. Тая открыла глаза, улыбнулась. Улыбнулся в ответ. Руками надавил на плечи, заставляя сесть. Таюшка охнула. Увидел, как на ее щеках начал появляться румянец.

– Я... у меня опять, кажется...
– малышка отвела глаза. Тихо рассмеялся.

– И у меня, - честно признался я, понимая, что не вру. Желание вновь просыпается в моем теле.

Руки путешествовали по ее груди, поглаживали, сжимали. Любовался лицом котенка. Нежный румянец, приоткрытые в удивлении губы, робкий взгляд, застывший на моей груди. Почувствовал, как ее ладошки легли на мою грудь, пальчики обрисовали контур соска. Вздрогнул, тихо застонал. И без предупреждения, приподняв малышку за бедра, осторожно насадил на себя. Тая охнула, простонала, прошептала что-то, и закрыла глаза. Скользнул рукой к ее бедрам. Коснулся нежных волос, осторожно провел кончиком пальца, лаская. Девочка моя всхлипнула.

– Больно?
– прошептал я. Тая затрясла головой. Откинулся на подушки, придерживал руками тело малышки, показывая, как нужно двигаться. В какой-то момент задохнулся от переизбытка чувств, потому, что Тая, наклонившись, провела губами по моей груди, игриво прикусила сосок, и опустилась на меня, вбирая плоть до самого основания.

Зарылся руками в ее волосы, наматывая длинные локоны на пальцы, осторожно и бережно. А девочка моя, словно недостаточно свела меня с ума, двигалась уже сама, без подсказки. На каждое движение реагировал стоном, но старался сдерживаться. Хотел вместе прийти к финишу. Руками поглаживал и сжимал ее грудь, целовал, куда мог дотянуться, втягивая нежную кожу в рот, лаская языком. Тая стонала, двигаясь все более стремительно. Надавил на ее спину, заставляя прогнуться, желая погрузиться глубже. Стоны Таюшки становились все громче, движения требовательнее. И я понял, что и в этот раз больше не могу сдерживаться.

– Боже! Люблю тебя!
– прерывисто шептала малышка. Почувствовал, как она задрожала всем телом. Вскинул бедра ей навстречу в последний раз. И тихо так, что даже стекла зазвенели, протяжно прорычал и выдохнул.

Тая лежала на мне, распластавшись. И в этот момент, я бы ни за какие коврижки не сдвинулся с места. Я кайфовал, понимая, что моя любимая девушка залюблена мною.

– Чувствую себя черепахой, - пробормотала малышка.

Тихо рассмеялся.

– В каком смысле?
– спросил я, прижимаясь губами к ее макушке.

– Во всех, - вздохнула мой котенок, - сил нет. До ванной доползу только к ночи, и это в лучшем случае.

– Полежим немного, и я сам тебя отнесу, - посмеиваясь, заверил я ее. Хотелось совершенно по-идиотски смеяться и бездельничать. А еще, хотелось вновь любить малышку, но понимал, что не нужно, больно ей будет.

– Котенок, - тихо позвал я, понимая, что нужно бы теперь решать последствия моей несдержанности. С малышки спроса нет, ребенок еще. А вот я - опытный вроде, и не дурак. А тут такое, - Я люблю детей, просто ты маленькая еще, и....

– Спокойно, не нервничай, - серьезно проговорила Тая, - Я же у врача была. Говорят, безопасные дни.

– Да? И как долго эти самые дни продляться?
– поинтересовался я.

– Еще пару дней, - рассмеялась малышка.

– Да?
– наигранно серьезно переспросил я,- Остается придумать, куда Алку деть на эти самые безопасные дни.

Когда я нашел в себе силы, мы, вернее я, потопал в ванную, неся Таюшку на руках. Не переставая целоваться, мы мылись в душе, намыливая друг друга шампунем, дурачась и смеясь. Когда вылезли из ванной, Алла уже вернулась домой. К моему удивлению, на часах было четыре часа дня.

– Я пойду блинчики готовить, - прохихикала Тая мне на ухо, когда я, как бы случайно, прикусил ее плечико.

– А я пойду, постель заправлю, - вздохнул я.

Алла подметала пол на кухне, сокрушаясь по поводу лежавших блинов на полу.

– Вот изверги! Кто же блинами полы моет?!
– ворчала сестра. А я, насвистывая, удалился в спальню. Сменив постель, вернулся на кухню. Сестра сидела за столом, а Таюшка колдовала у плиты.