Чтение онлайн

Французские егеря получили приказ взять виллу Спада. Они шли в атаку, утопая по колено в черной жиже. Первые упали, сраженные меткими выстрелами, но остальные окружили виллу плотным кольцом. Генерал Молиер велел через парламентера сообщить защитникам виллы: если они сдадутся, он гарантирует всем жизнь.

– Передайте генералу, гарибальдийцы не сдаются, – ответил Лучано Манара. В этот решающий миг он, еще недавно майор королевской пьемонтской армии, готов был сражаться до конца и погибнуть республиканцем и гарибальдийцем.

– Если так, огонь! – приказал Молиер.

И снова на виллу Спада обрушились ядра и бомбы. Нижний, чудом уцелевший этаж заволокло пороховым дымом. У защитников виллы кончились патроны и порох.

– Настал наш смертный час, Аугусто, – обратился Манара к Векки. – Давай обнимемся на прощанье, старина!

– Перестань! Я верю, Гарибальди нас выручит, – ответил Векки, – только бы продержаться еще немного!

Французы снова открыли шквальный огонь из ружей и карабинов.

Векки ранило в руку.

Внезапно огонь стих.

– Совсем от этих снайперов житья не стало, – сказал Манара, помогая Векки бинтовать руку. – Готовятся, видно, к атаке. Взгляну-ка, что эти галльские монахи задумали.

Он подошел к разбитому окну, высунулся наружу, и в тот же миг французский снайпер из карабина пробил ему навылет грудь.

– Я умираю, Аугусто, – падая на пол, прошептал Манара.

Векки подбежал к нему, наклонился – сердце еще билось.

– Скорее, скорее! Отнесите его в госпиталь, – приказал он двум берсальерам.

Но тут грянул новый залп – французы поднялись в атаку.

Защитники виллы огня не открывали – берегли последние патроны для тех, кто появится в воротах. И вдруг с холма донеслась песня. Уже слышны ее слова:

Братья по крови!

Италия восстала,

Шлемом Сципиона

Себя увенчала…

Мы вместе снова,

К битве суровой

Италия зовет.

– Это он, Гарибальди! – вне себя от радости воскликнул Векки.

А песня все ближе. Французские егеря вначале остановились в растерянности, потом залегли в винограднике у виллы. Песня уже рядом, и слышен голос Гарибальди:

– Вперед, друзья, этот бой – последний!

Он в красной рубахе и синих шароварах, в одной руке шпага, в другой пистолет. За ним, тоже в ярко-красных рубахах, с винтовками наперевес, бегут легионеры. Из виллы Спада с криками «Вива республика!», «Вива Гарибальди!» выбегают берсальерцы в черных мундирах, впереди всех Векки. Вот они уже у бастионов. Сметая фашины [Ф а ш и н а – связка хвороста или вязанка прутьев] и габионы [Г а б и о н – корзина, которую наполняют землей для прикрытия солдат от пуль], врываются в бреши, штыками сбрасывают французов с насыпей, разят их пиками.

– Вперед, вперед! – кричит Гарибальди, круша шпагой вражеских егерей.

Уже занялся рассвет, а битва все не утихала. Внезапно по бастионам, где еще шел бой, ударили картечью французские батареи. Падали гарибальдийцы, падали французские егеря, сраженные собственной картечью и ядрами, а мортиры и гаубицы все били и били, без разбора, по своим и чужим. Трижды брал Гарибальди бастионы штурмом и трижды бешеный огонь французских орудий отбрасывал его и легионеров к вилле Спада.

– Умру, но виллы не отдам! – сказал Гарибальди Векки, пытаясь вложить в ножны покареженную шпагу. – Где Манара? – спросил он, озираясь вокруг.

Векки молчал, опустив голову.

– Ранен? – с надеждой спросил Гарибальди.

– Смертельно, – ответил Векки. – Его унесли в ближний госпиталь… Когда Лучано положили на носилки, он уже никого не узнавал, – тихо продолжал Векки. – Но он еще успел услышать вашу песню. Он хоть умрет с надеждой на победу.

Распахнулась дверь, и на пороге появился фельдъегерь.

– Генерал, – обратился он к Гарибальди. – Триумвиры просят вас срочно прибыть в Капитолий на заседание Ассамблеи. Заседание уже открылось, и ждут вас, чтобы…

Но французские батареи снова открыли огонь по вилле Спада.

– Сейчас не могу! – перекрывая грохот орудий, крикнул Гарибальди. – Французы готовят атаку.

– Я подожду, – сказал фельдъегерь. – Приказано без вас не возвращаться.

– Тогда бери карабин и становись у окна, – сказал Векки. – Нам здесь каждый солдат дорог.

Французы между тем атаку не начинали – предпочли расстреливать виллу и остатки Аврелиевой стены из орудий. Удино берег своих солдат.

– Генерал, – обратился Векки к Гарибальди. – Поезжайте, пока французы упражняются в стрельбе. – Он усмехнулся. – Одной артиллерией нас отсюда не выбить.

Гарибальди отошел от окна, накинул пончо.

– Примите на это время командование, – сказал он Векки. Вышел вместе с фельдъегерем в сад и приказал Агуяру:

– Седлай Уругвая.

– Уже оседлан, – сказал Агуяр.

– Ты у меня догадливый, – похвалил его Гарибальди. – Тогда скачи в Трастевере и жди меня там с запасным, свежим конем.

В Капитолии уже четвертый час продолжалось заседание Ассамблеи. Все до одного депутаты понимали: это заседание особое – решается судьба Римской республики.

На трибуну поднялся Мадзини – в неизменном черном сюртуке с трехцветным шарфом на шее. Лицо спокойное, очень бледное.

– События вчерашнего дня вам уже известны, – обратился он к притихшему залу. – Оборона прорвана, но не уничтожена – Джаниколо держится, и там гарибальдийцы… – Грохот разорвавшихся рядом ядер заглушил его слова, но ни один из депутатов не покинул своего места. Мадзини взял со стола большой лист бумаги, разделил его вертикальными линиями на три столбца и написал в первом – капитуляция, во втором – бои на баррикадах, в третьем – правительство, войско и Ассамблея оставляют Рим. Показал лист залу, громко сказал: – Выбор за вами… Сам я стою за уход из Рима в Апеннинские горы. Там продолжим борьбу. Но решать, повторяю, вам.

Депутаты молчали, они не знали, какой путь выбрать – прекратить сопротивление, уходить из Рима или сражаться в самом городе на баррикадах. В горячке жарких споров они сразу и не заметили, как в зал вошел Гарибальди. А когда увидели, в едином порыве устроили ему овацию. Его пончо было все в крови и грязи, а лицо – в белой пыли. Когда он поднялся на трибуну, Мадзини протянул ему свой опросный лист. Гарибальди пробежал его глазами.

– Джаниколо продержится от силы день-два. Можно, правда, покинуть Трастевере, укрепиться на левом берегу реки и сражаться на баррикадах.