Чтение онлайн

— Я тоже могла остаться, мама. На хороших условиях, но не тех, на которых хотелось бы… Знаешь, это здесь можно оставаться третьим сортом и носить китайские шмотки с парижским лейблом… Там хочется настоящего. Настоящих дорогих вещей, настоящей славы, настоящей семьи. — Кристина впервые сформулировала причину отъезда из Италии и с горечью заключила. — У меня запросы большие, а «капиталу» маловато. Личного опыта, жизненной школы, как нам талдычили, не хватает. То есть, кишка тонка!

— Что правда, то правда — учили вас не тому. Добросовестному прозябанию на 150 рэ. Плюс десятка за иностранный язык… Пять квадратных метров на человека и праздничный заказ с венгерской колбасой… И ведь, ничего, — жили…

— А я не хочу! Нищенства этого ублюдочного — не хочу!

Кристина с ненавистью окинула взглядом двенадцатиметровую спальню, забитую её старыми вещами. Книжный шкаф, школьный письменный стол, тумбочка со швейной машинкой прижимались к стенам, уступая место громоздкому с высокой стеганной спинкой ложу.

— Это потому, что ты там сразу выскочила на самый верх… Слишком круто взяла… — философски заметила мать.

— Из грязи — в князи. Комплекс парвеню. Неудовлетворенное честолюбие и гордыня… Только серьезно заявляю: переубеждать меня бесполезно. Я намерена жить здесь: восстановлюсь в институте, устроюсь на работу, буду растить ребенка. — Кристина замолкла, проговорившись.

В тишине стало слышно как тикают новые «каминные» часы. «Чем раньше они узнают об этом, тем лучше!» — подумала она и не стала отнекиваться от сделанного заявления.

— Так… — Алла, лежа на спине, изучала низкий потолок и чувствовалось, что на душе у неё гадко, а в носу щекочет от того, что обмануты её лучшие ожидания, а вместо дочери-иностранки вернулась иждивенка — без работы, образования и, вдобавок, с «подарочком».

— Какого ребенка?

Вопрос прозвучал монотонно, вроде даже вскользь.

— Обыкновенного. Своего… А про жилплощадь не беспокойся, — я деньги привезла, что в Риме сэкономила. На однокомнатную хватит.

— Идиотка! Боже мой, я вот этими руками вырастила идиотку! — С ненавистью рассмотрев свои растопыренные пальцы, Алла вцепилась ими в волосы. Из огромных, расширенных горем лаз потекли слезы.

— Что тут у вас? — заглянул в дверь Филя. Увидев рыдающую Аллу, подошел и обнял за плечи. На его широкой груди, поросшей светлыми кудрявыми волосами, вздрагивающая от плача женщина казалась беззащитным ребенком.

— Извините, дамочки, я тут все слышал… Стены хреновые, — обратился он к Кристине. — Не гони волну, сестренка, выплывем… Ты на свой университет плюнь. Я тебя к бизнесу пристрою… Квартирку подыщем и мужичка надежного подберем… Это же не лимита рыночная — итальянская фотомодель! Ты журнальчики со своими картинками прихватила?

— Мам, я лучше пойду спать в гостиную. Вы тут с дядей Филимоном обсудите, как мне жить! — зло буркнула Кристина и хлопнула за собой дверью.

Обитателям тесной «распашонки» в эту ночь не спалось. Но уже на следующий день все утряслось. Общими усилиями, не без вздохов и охов, был составлен план дальнейшей жизни: Фил начнет подыскивать для Кристины однокомнатную квартиру где-нибудь поблизости. Когда ребенок появится, можно будет бабушку к себе взять. Она с малышом поможет, да из деревянного дома своего хоть на зиму выберется. В иняз Кристина восстановится, на вечернее отделение, а там, смотришь, и жизнь ещё улыбнется дипломированному специалисту.

— Ты стала профессионалкой, моделью с европейским именем. В Москве сейчас девчонки, не чета тебе, здорово устраиваются… Только вот с животом некстати вышло, — потихоньку подступала мать к больному вопросу, надеясь склонить Кристину к аборту. — Вся твоя карьера к черту летит. Да и мужа нелегко будет найти, мало теперь любителей на чужих деток тратиться… Скоро три месяца, говоришь? Срок предельный — надо хорошенько подумать. Вот в газетах полно объявлений насчет медицинской помощи: американская метода, комфортабельные условия, и никаких проблем!

Алла Владимировна пододвинула дочери рекламный проспект. Чистившая картошку Кристина демонстративно сбросила на развернутый лист грязную кожуру и промолчала, — она твердо решила в дискуссии о ребенке не ввязываться. Аргументы матери, весьма, кстати, основательные, своими неопределенными заявлениями не перешибешь.

— На принцип пошла. Видать, что-то мужику своему доказать хочет. Объяснил Алле позицию Кристины Фил.

— Да нет, нет у меня никакого мужика! — крикнула Кристина.

— Я же говорю, стены хреновые, — буркнул Филя.

— Если ещё раз кто-нибудь про аборт заговорит — уйду! — Пригрозила Кристина, чувствуя себя героиней.

Но порой ей и самой казалось, что желание оставить ребенка, столь нелепое в её ситуации, подогревается духом противоречия: не станет она повторять все заново — от Эдиков до Строцци. И на поводке у матери и Фила ходить не будет. Хватит, пора самой по своему сценарию жизнь выстраивать.

Убедившись, что отговаривать дочь бесполезно, Алла Владимировна решила пойти другим путем.

Тридцатого марта в отделе ЗАГС Гагаринского муниципального округа был зарегистрирован брак гражданки Лариной А. В. с Лохмачевым Ф. Ю. Пара свидетелей и Кристина с букетом — скромная официальная церемония. Но отмечать торжество решили с помпой, — в модном ресторане, не скупясь на эффекты. Банкетный зал, оркестр, полсотни гостей, да не каких-нибудь старушек-тетушек, а сплошь людей солидных и влиятельных. У Филимона полно деловых партнеров, нужных знакомств, которые надо поддерживать на соответствующем уровне. Не приглашать же людей в «хрущобу»!

В начале апреля вдруг пришло тепло с запада. И по-западному поднялось настроение. Алла Владимировна, помолодевшая после визита в шикарный дамский салон, чувствовала себя юной новобрачной, занятой приятнейшими хлопотами обсуждением меню, списка приглашенных, подготовкой сногсшибательного туалета. Собственно, все было уже давно определено, но как приятно в сотый раз в телефонном разговоре с какой-нибудь новой подружкой, пожаловаться на усталость, упомянуть имя дорогого парикмахера, пожурить неторопливых фирмачей, затянувших ремонт квартиры.

— Забот с переездом полно! — вздыхала она. — Фил занял целый этаж в особняке на Цветном. Конечно, домик небольшой, конец прошлого века. Полная реставрация — все «от и до» делают финны. Но тянут безбожно — теперь у них какие-то трубы, надо прямо заказывать в Хельсинки. Зато соседи у нас будут серьезные — с целым эскортом охраны смотреть апартаменты наведываются!.. Ну, скоро увидимся, обо всем поболтаем… — Обещала Алла очередной приятельнице, приглашенной на свадьбу, и уже под занавес с интригующей ноткой добавляла, — Посмотришь, кстати, на мою красотку. Только что из Рима. Не как-нибудь — топ-модель, звезда!

Кристине пришлось отправиться на банкет при полном параде — в вечернем платье из черного муара, тяжело падающего к носочкам абсолютно «хрустальных» — сплошь усыпанных алмазными блестками туфелек. Обнаженные плечи небрежно прикрыты норковым палантином, волосы собраны высоко на затылке, открывая длинную, нежную шею. В довершение Кристина, насмешливо улыбаясь себе в зеркале, одела колье от «Карата».

— Еще бы и диадему пристроить! «Новые русские» будут в восторге настоящий од кутюр В Риме, мол, в высшем свете, все только диадемы и носят!.. Жаль, что на голове плохо держится. — Она отбросила царственное украшение.