Чтение онлайн

Макрон осмотрелся в поисках укромного места, где они могли бы дождаться прихода Фабия. Занавешенная ниша привлекла его внимание. Он отдернул занавесь и замер. На мраморном постаменте высилась перед ним золотая статуя Юнии Клавдиллы. Божественным сиянием светилась обнаженная девушка, представшая перед ним. Макрон до боли стиснул зубы.

Подошедший Луп восторженно присвистнул.

– Отойди! – прошипел Макрон. – Тебе ли, грязному смертному, созерцать подобную красоту!

Юлий обиженно отдалился, размышляя, с чего бы это вдруг префект претория стал вхож в сонм бессмертных. Он с завистью наблюдал, как Макрон наслаждается созерцанием божественной красавицы.

Буря чувств пронеслась в истерзанной душе Невия. Он и не подозревал, что Фабий Персик любит Клавдиллу. Но откуда эта статуя в его спальне? Неужели мастер отливал ее с натуры? Макрон провел ладонью по пылающему лбу. Фабий и Юния – любовники? Нет, не может быть. Но не поэтому ли Тиберий дал приказ тайно умертвить Павла? И при чем это кольцо с камеей Венеры? Префект претория терялся в догадках, все мысли спутала обнаженная красавица, с таинственной усмешкой чувственных губ взирающая на растерянного Невия. В который раз цепкие когти ненависти впились в его измученное сердце. Теперь-то он добьется своего, стоит ей только вернуться в Рим. Ей никуда не деться, он предъявит ей все обвинения: и пожар Авентина в ночь их свадьбы с Калигулой, и эту статую. Он сломит ее надменность, заставит подчиниться! Но они пришли сюда убить Фабия. А что будет, когда тело найдут, а затем для родственников будут проводить опись имущества? Божественную сможет созерцать каждый недостойный смертный! Не раздумывая, Макрон выхватил меч и принялся кромсать драгоценную статую. Изумленный Луп наблюдал, как с обезумевшим лицом префект рубит коротким мечом, шепча сквозь зубы страшные проклятия. Что творится в его душе, зачем он это делает? Луп искренне недоумевал.

Внезапно в доме послышалось движение. Макрон едва успел прикрыть испорченную статую, и убийцы скользнули за занавеси около кровати. Единственное, что не успел уничтожить он, – это прекрасное лицо скульптуры.

Фабий был порядком пьян, рабы под руки ввели его в комнату, сняли залитую вином тогу и бережно усадили в чан с теплой водой. Взмахом руки Персик велел им удалиться. Вода постепенно привела его в чувство, в мутных глазах появилось осмысленное выражение, он дотянулся до хрустальной чаши с вином, сделал глоток и поднялся, обнаженный. Вода ручьями стекала с него на бурую медвежью шкуру, Фабий приблизился к занавесям потайной ниши и отдернул их. Крик ужаса вырвался из его уст, едва он увидел, что случилось с бесценной статуей.

И в этот момент убийцы бросились на него сзади. Мощной рукой Макрон обхватил его шею, зажав широкой ладонью рот. Фабий не успел и вскрикнуть. Юлий подхватил ноги, и они вдвоем опустили его обратно в чан с водой. Луп сжимал точно тисками, пока Макрон затыкал рот кляпом и связывал простыней руки.

– Держи крепче, – зловещим шепотом командовал Макрон, – да смотри, чтоб не осталось синяков.

Приглушенный стон вырвался у пленника. В глазах бесновался немой ужас. Фабий узнал своего убийцу.

– Тиберий приказал расправиться с тобой. Мне неизвестно, чем ты не угодил цезарю, но перед тем, как перерезать вены, он велел показать тебе это. – Макрон достал кольцо и поднес к глазам Фабия.

Глухой стон ярости вырвался из груди, взор потух – Павел понял, кто нанес этот удар. Та, кого он любил больше всех на свете! И он вновь застонал, но уже тихо и жалобно, точно жертвенный ягненок перед алтарем. Резкая боль полоснула по одной руке, затем по второй. Стало горячо. Фабий с усилием разомкнул веки – время остановило ход – и увидел, как медленно падает в воду кинжал убийцы и чья-то рука кладет ему на грудь кольцо. Жизнь уже начала уходить по капле. Странное оцепенение овладело им, судорожно сжатые мышцы резко расслабились, и Луп принялся разматывать простыни, обвязанные вокруг ног. Фабий несколько мгновений безвольно наблюдал за своими убийцами, а затем перевел взгляд на нишу. Черные блики плясали в уцелевших глазах статуи, и ему показалось, что живая Клавдилла с насмешкой смотрит на него, провожая в иной мир. Фабий глядел на нее уже без злости, душа его постепенно мертвела, покидая тело вместе с ручейками густой алой крови, наполнявшей чан.

Павел тяжело смежил веки, надеясь ускорить забвение, но жизнь еще не хотела оставлять его. Неожиданно возник пылающий Авентин с рушащимися крышами и горящими заживо людьми. Ослабевший Фабий, едва переставляя немеющие ноги, шел вдоль полыхающей улицы, пытаясь спастись, но огонь настигал. Настигало неотвратимое возмездие за позорное злодеяние во славу мрачной Гекаты. Впереди плясала в пламени маленькая фигурка девушки, она приближалась, вырастая с каждым его тяжелым шагом, и Фабий узнал свою убийцу – божественную Клавдиллу. Она, обнаженная, танцевала в желто-красном пламени, улыбалась и манила к себе. А на ее точеной шейке блестело золотое ожерелье с тем кольцом, что сейчас покоилось на груди Фабия.

Клавдилла в его видении внезапно оторвалась от пламенеющей земли и взлетела ввысь к звездному небосводу, и он последовал за ней. Они поднимались все выше и выше, к Млечному Пути, мерцающему над ними. Фабий резко напрягся, стараясь настигнуть неуловимую Юнию, но вдруг низринулся с высоты, подобно Фаэтону, в зияющую огненную пропасть… и на смену ужасу наконец наступило блаженное забвение.

– Кончился, – прошептал Луп, наблюдавший за ним. – Смотри, как счастливо улыбается, будто перед смертью привиделось что-то.

Макрон брезгливо сплюнул на пол:

– Пора выбираться! Как бы не подняли тревогу.

Его опасения были напрасны. Им удалось беспрепятственно выбраться из дома, забрать из таверны своих лошадей и вернуться под покровом дождливой ночи. Приказ Тиберия был исполнен.

Гай Цезарь в очередной раз перечитывал письма из капсы, данной Тиберием. Развалившись на ложе и наслаждаясь потоками теплого воздуха, в изобилии струящегося из проемов в стенах, он мечтал о возвращении в Рим, скучал по Юнии. Ему стало известно, что она в Капуе, живет у Клавдия. Он терялся в догадках, почему она до сих пор не написала ему ни одного письма. Гай исчеркал уже сотни листов со страстными признаниями в любви, но Клавдилла упорно молчала. Вести из Рима доходили очень редко, одиночество угнетало. После того как Тиберий раз призвал его к себе, больше они не виделись. Император упорно избегал Калигулу, но, как удалось узнать у рабов, Гемелл тоже находился в опале. Старый цезарь теперь предпочитал одиночество и просиживал перед очагом, уставившись на огонь или разбирая различные донесения. Тиберий не развлекался даже со своими любимцами – эти раскрашенные мальчишки целыми днями нежились среди цветов в перистиле, бренчали на лирах, распевали непристойные куплеты или тихо ссорились меж собой.

Тиберий выжидал, но Калигула никак не мог для себя понять, чего именно. Гай отчаянно скучал, даже тревоги улетучились, вытесненные страшной тоской. Если уже не убили, то, значит, он проживет еще долго.

Калигула вновь лениво потянулся к узкому пергаментному листу, развернул, глаза неторопливо пробежали по знакомым строчкам.

Ох, Юния! Только она могла пойти на такой рискованный шаг! Старый Тиберий поражен в самое сердце: подумать только, единственный родной внук, которому он мечтал передать бразды правления в ущерб детям Германика, оказался незаконнорожденным выродком. Сын Сеяна! Сын злейшего предателя! Великолепно, Юния, любовь моя! Калигула послал ей воздушный поцелуй. Дорого бы он отдал, чтобы узнать все подробности исполнения этого дерзкого замысла. Кто-то должен был пострадать. Но кто? Кого избрала жертвой Клавдилла?

Неизвестность угнетала. Калигула потянулся к чаше с вином. Опять напьется к вечеру от безысходности.

Беззвучно откинулась темная занавесь, и на пороге выросла огромная фигура Германна. Гай вздрогнул и пролил вино.

– Когда ты оставишь свои привычки? Здесь тебе не Тевтобургский лес! [17] – недовольно произнес он.

Германн довольно ухмыльнулся:

– Император хочет видеть тебя, Гай Цезарь! Поторопись, я провожу.

– Я бы и сам нашел дорогу.