Чтение онлайн

Снова Криспин — и его нередко еще призову я

Роль исполнять: чудовище он, ни одна добродетель

Не искупает пороков его и больного распутства;

Только в разврате он храбр, незамужних лишь он презирает.

Ну, так не важно, на длинном ли поле гоняет коней он,

Или раскидисты тени тех рощ, куда его носят,

Сколько домов он купил и соседних с базаром участков:

Счастлив не будет злодей, а несчастнее всех нечестивец

И совратитель, с которым недавно лежала весталка,

10 Должная заживо быть погребенной за девства потерю.

Скажем сперва о пустячных делах... И, однако, другой кто

Так поступи, как Криспин, — его нравов судья [274] осудил бы;

То, что позорно для честных — для Тития, Сея, — Криспину

Было как будто к лицу: отвратительней всех преступлений

Гнусная личность его... Он купил за шесть тысяч барвену:

Как говорят о той рыбе любители преувеличить,

Каждый фунт у нее сестерциев тысячу стоил.

Замысел ловкий хвалю, если он подношеньем барвены

Первое место схватил в завещанье бездетного старца;

20 Тоньше расчет, если он отослал ее важной подруге —

Той, что в закрытых носилках с широкими окнами носят.

Нет, ничуть не бывало: он рыбу купил для себя лишь.

Видим дела, коих жалкий и честный Апиций не делал.

Так чешую эту ценишь, Криспин, ты, что был подпоясан

Нильским родным тростником, — неужели? Пожалуй, дешевле

Стоит рыбак, чем рыба твоя. В провинции столько

Стоят поля; апулийцы дешевле еще продают их.

Что же за блюда тогда проглатывал сам император,

Можно представить себе, когда столько сестерциев — долю

30 Малую, взятую с края стола за скромным обедом, —

Слопал рыгающий шут средь вельможей Великой Палаты!

Нынче он первый из всадников, раньше же он громогласно

Вел мелочную торговлю родимой сомовиной нильской.

О Каллиопа, начни!.. Но лучше — сиди: тут не надо

Петь, — говорится о правде. Пиэрии девы, гласите!

Пусть мне послужит на пользу, что девами вас называю.

Наполовину задушенный мир терзался последним

Флавием. Рим пресмыкался пред лысоголовым Нероном...

Камбала как-то попалась морская громадных размеров,

40 Около храма Венеры, что выше дорийской Анконы;

Рыба заполнила сеть — и запуталась в ней наподобье

Льдом меотийским покрытых тунцов (пока лед не растает),

После ж несомых на устье бурливого Черного моря,

Вялых от спячки и жирными ставших от долгих морозов.

Диво такое хозяин челна и сетей обрекает

Первосвященнику [275] : кто ж бы посмел продавать это чудо

Или купить, когда берег — и тот был доносчиков полон.

Сыщики, скрытые в травах прибрежных, затеяли б дело

С тем рыбаком беззащитным; не совестно было б сказать им,

50 Что, дескать, беглая рыба была и долго кормилась

В цезаревых садках, удалось ускользнуть ей оттуда, —

Значит, к хозяину прежнему ей надлежит и вернуться.

Если мы в чем-либо верим Палфурию иль Армиллату, —

Все, что найдется в морях красивого, видного, — это

Фиска предмет, где ни плавал бы он. Чем камбалу бросить —

Лучше ее подарить. Ведь уже уступала морозам

Вредная осень, стихала больных лихорадка, и всюду

Выла уродка-зима, сохраняя свежей добычу.

Впрочем, рыбак спешит, будто Австр его подгоняет:

60 Вот и озера внизу, где — хотя и разрушена — Альба

Племя из Трои хранит и Весту Меньшую; на время

Путь загорожен при входе ему удивленным народом;

Вот расступилась толпа, открываются двери на легких

Петлях; сенаторы ждут и смотрят, как рыбу проносят —

Прямо к Атриду. «Прими подношение, — молвит пиценец. —

Слишком она велика для других очагов. Именинник

Будь же сегодня; скорей облегчи свой желудок от пищи,

Камбалу кушай, — она для тебя сохранилась такая,

Даже поймалась сама». Открытая лесть! И, однако,

70 Царь приосанился: есть ли такое, чему не поверит

Власть богоравных людей, если их осыпают хвалами?

Блюда вот нету для рыбы такой; тогда созывают

На совещанье всех вельмож, ненавистных владыке,

Лица которых бледнели от этой великой, но жалкой

Дружбы царя. По крику Либурна: «Бегите, воссел уж!» —

Первым спешит, захвативши накидку, Пегас [276] , что недавно

По назначению старостой стал изумленного Рима.

(Чем же другим тогда был префект?) Из них наилучший,

Верный толковник законов, он думал, что даже и в злое

80 Время во всем надлежит поступать справедливо и мирно.

Прибыл и Крисп — приятный старик, которого нрав был

Кроткой природы, подобно тому, как его красноречье.

Кажется, где бы уж лучше советник владыке народов

Моря и суши, когда бы под гнетом чумы той на троне

Было возможно жестокость судить, подавая советы

Честно; но уши тиранна неистовы: друг приближенный

Речь заведет о дожде, о жаре, о весеннем тумане,

Глядь — уж повисла судьба говорящего на волосочке.

Так что Крисп никогда и не правил против теченья:

90 Был он совсем не из тех, кто бы мог в откровенной беседе

Высказать душу, готовый за правду пожертвовать жизнью;

Много уж видел он зим и лет в свои восемь десятков, —

Даже при этом дворе его возраст был безопасен.

Следом за ним поспешал такой же старый Ацилий