Чтение онлайн

Почти во всем Юлиан шел наперекор традициям, но, как и предыдущие императоры, он питал надежду разгромить персов. В июле 362 г. он прибыл в Антиохию и начал готовиться к войне. Во время его пребывания в городе полностью сгорел храм Дафны, к тому же начался голод, во время которого горожане всячески сопротивлялись мерам, предпринимаемым городским консулом. В марте 362 г. Юлиан выступил на восток во главе шестидесятипятитысячного войска и к июню, одержав первую победу, подошел к вражеской столице Ктесифонту. Однако он счел, что у него не хватит сил, чтобы взять город, и отступил для соединения с подходящими резервными войсками. Его армия постоянно вступала в мелкие стычки с отрядами персидского царя Шапура II и страдала от недостатка припасов. 26 июня в местности под названием Маранга он получил рану в бою с персидской тяжелой кавалерией, хотя вскоре стали распространяться слухи, что его заколол один из его солдат-христиан. Он не оправился от раны и скончался. Тело, согласно его просьбе, похоронили в окрестностях Тарса, но впоследствии перенесли в Константинополь.

Аммиан Марцеллин отметил многие положительные качества Юлиана, которым сам бьл свидетелем, но не забывал привести и список его недостатков. Вот его слова:

«По натуре Юлиан был человек легкомысленный, но зато имел хорошую привычку, которая смягчала этот недостаток, а именно: позволял поправлять себя, когда вступал на ложный путь. Говорил он очень много и слишком редко молчал; в своей склонности разыскивать предзнаменования он заходил слишком далеко, так что в этом отношении мог сравниться с императором Адрианом. Скорее суеверный, чем точный в исполнении священных обрядов, он безо всякой меры приносил в жертву животных, и можно было опасаться, что не хватит быков, если бы он вернулся из Персии.

Рукоплескания толпы доставляли ему большую радость; не в меру одолевало его желание похвал за самые незначительные поступки; страсть к популярности побуждала его иной раз вступать в беседу с недостойными того людьми. Иногда он... допускал произвол и становился непохожим на себя самого. Изданные им указы, безоговорочно повелевавшие то или другое, или запрещавшие, были вообще хороши, за исключением немногих. Так, например, было жестоко то, что он запретил преподавательскую деятельность исповедовавшим христианскую религию риторам и грамматикам, если они не перейдут к почитанию богов. Равным образом было несправедливо то, что он допускал включение в состав городских советов вопреки справедливости людей, которые были или чужими в тех городах, или же совершенно свободны от этой повинности благодаря привилегиям или своему происхождению.

Внешность его была такова: среднего роста, волосы на голове очень гладкие, тонкие и мягкие, густая, подстриженная клином борода, глаза очень приятные, полные огня и выдававшие тонкий ум, красиво искривленные брови, прямой нос, рот несколько крупноватый, с отвисшей нижней губой, толстый и крутой затылок, сильные и широкие плечи, от головы до пяток сложение вполне пропорциональное, почему был он и силен и быстр в беге».

ИОВИАН

363-364 гг.

Иовиан (Флавий Иовиан) (363—364 гг.) родился в 330 г. в Сингидуне. Он был сыном Варрониана, командующего отборным подразделением личной охраны (comes domesticorum) Констанция И. Иовиан и сам служил в этом подразделении {protector domesticos) при Константине и Юлиане. Рассказ о том, будто последний выгнал Иовиана потому, что тот был христианином, видимо, не имеет под собой основания, поскольку к 363 г. Иовиан уже находился во главе этого подразделения. В июне, после смерти Юлиана на востоке Империи, престол сначала предложили префекту претория Сатурнину Секунду Салюцию. Но когда он отказался от этой чести по причине преклонного возраста и слабого здоровья, войска провозгласили императором Иовиана.

Известие, что во главе Империи встал столь малозначимый человек, побудило персидского царя Шапура II усилить натиск на отступающую римскую армию. Встревоженный Иовиан немедленно заключил мир, произвел обмен пленными и согласился с тем, что римляне должны будут уйти из пяти провинций за Тигром, захваченных Диоклетианом, а также из укрепленных городов Нисибис, Кастра Мартис (Марсов Лагерь) и Сингара, тогда как персы вновь овладели Арменией, занимавшей важное положение. Современники считали этот договор ненужным и позорным, но он, по крайней мере, позволил Иовиану вывести из-под удара изголодавшуюся армию. Во время отступления старший писец (primicerius notariorum), тезка императора, который отличился в сражениях во время похода, был обвинен в предательстве и казнен.

Как только Иовиан ступил на территорию Империи, он публично заявил об отказе от язычества, исповедуемого его предшественником, и о возвращении стран в лоно христианства. Возобновилась денежная помощь церкви, введенная Константином, и, хотя известный языческий мыслитель Фе-мистий отдавал должное веротерпимости и сдержанности нового императора, тот все-таки закрыл несколько языческих храмов и запретил жертвоприношения. Маленькие буквы «Хи» и «Ро* (Христос) вновь появились на военных штандартах, о чем свидетельствуют монеты.

Некоторое время Иовиан провел в Антиохии, улаживая различные дела, но ему так не терпелось отправиться на Запад, что он выступил из города посреди зимы. В Тарсе он воздал должное временной могиле Юлиана. В Тиане ему сообщили о волнениях в Дурокорторе, в Галлии, где были убиты два старших командира. Затем поступило второе, более приятное известие о том, что армия в Галлии все-таки выступила в его поддержку. По прибытии в Анкиру он назначил себя консулом, взяв вторым консулом своего старшего сына (названного в честь деда Варронианом). Тот был еще совсем маленьким мальчиком и громко ревел, когда его усадили в курульное кресло. В его поведении многие усмотрели недобрый знак, ибо вскоре после этого, как сообщает Аммиан Марцеллин:

«...застал Иовиана предназначенный ему судьбой смертный час. Когда он прибыл в Дадастану, пограничный город между Вифинией и Галатией, его нашли ночью мертвым. По поводу его кончины возникло много сомнительных предположений. Рассказывали, что его убил ядовитый запах, оставшийся после побелки комнаты, в которой он ночевал, что он погиб от угара, возникшего от слишком сильно дымившей жаровни, и, наконец, что вследствие чрезмерного обилия пиши он получил смертельное несварение желудка. Умер он на тридцать третьем году жизни. Кончина его была такая же, как и Сципиона Эмилиана, и известно, что не было произведено следствия о смерти ни того, ни другого.

Осанка его при движении отличалась достоинством, лицо было очень приветливым, глаза голубыми, роста он был очень большого, так что долго не могли найти никакой подходящей ему царской одежды. Образцом для себя он избрал Констанция, занимался иногда серьезными делами после полудня и имел привычку весело шутить в обществе близких людей. Образования он был невысокого; по характеру был доброжелателен и, насколько можно было судить по немногим случаям сделанных им назначений, осторожен в выборе сановников. В пшце он допускал излишества, имел склонность к вину и любовным утехам, — пороки, от которых, быть может, он бы и избавился из уважения к императорскому сану».

Однако Марцеллин постоянно подчеркивал лень и безволие Иовиана. Христианские же авторы, особенно Феодорет и Августин, естественно, одобряли его отказ от отступничества Юлиана, но не смогли объяснить, почему в благодарность за столь достойный шаг ему не было даровано более длительное правление.

Часть восьмая.

Дом Валентиниана

ВАЛЕНТИНИАН I