Чтение онлайн

В знак протеста сторонник Аспара, командир по имени Остр, сменивший Зинона на посту главнокомандующего штаба после назначения последнего на соответствующий пост на Востоке, ворвался во дворец с группой солдат, но исаврийская охрана отразила нападение. Остр бежал во Фракию, захватив с собой готгку — сожительницу Аспара. Другой реакцией на устранение Аспара стала жестокость одного из его германских родственников, Теодориха Страбона («косоглазого»), начальника федеративных остготских войск на Балканах, с которой он продолжал опустошать Филиппополь и Аркадиополь (называвшийся ранее Бергулой) во Фракии, где он был провозглашен королем своими войсками. Лев I счел необходимым признать его королевский титул и владения и пожаловал ему денежную выплату, при условии что он будет сражаться за Империю против всех ее врагов (кроме вандалов). Лев также присвоил Теодориху звание главнокомандующего штаба, прежде занимаемое Остром; но он не был наделен властью, которую часто дает такой чин. Организовав исаврийскую охрану, Лев ясно показал, что намеревается прекратить попытки германцев завладеть Восточной империей и полагается не на них, а на войска из собственных провинций.

В октябре 473 г. у Льва I появился внук с тем же именем — сын Зинона и Ариадны. Он был объявлен августом как Лев II. Вскоре после этого Лев I заболел дизентерией, от которой и умер 18 января следующего года.

Всегда бывший ревностным христианином, он снискал великое уважение народа, привезя почитаемый Покров Богородицы из Галилеи во влахернский храм Богоматери (в Константинополе). Там было сооружено особое здание, где поместили драгоценную реликвию. Население считало ее божественным талисманом своего города, защищающим от нападения врагов. Лев I ввел суровые законы против сохранившихся языческих обычаев, равно как и против христиан-еретиков, побуждая епископов Константинополя, Рима, Антиохии и

Иерусалима порицать монофиситов, заставивших патриарха-соперника отвергнуть решения Халкедонского собора, столь важные для его предшественника. Падение Аспара (которому Лев был обязан престолом) произошло, скорее всего, из-за арианских воззрений этого германского военачальника. Расправа с ним и с еретиками наделили императора прозвищем «Макелла» («мясник», «убийца»).

Историк Малх, около 500 г., обвинил Льва в религиозном фанатизме и описал его, как злобного и жадного правителя. И все же он был человеком, которому никак нельзя было отказать в наличии здравого смысла и который умел добиваться своего. Он предпринимал разумные меры, чтобы облегчить нужды народа, например, когда Антиохия была разрушена землетрясением. Более того, хотя Лев и был практически необразованным человеком, он понимал важность литературы; когда один из придворных стал испрашивать у него пенсию для философа, он, как говорят, сказал: «Дай Бог, чтобы в мое время жалованье воинов было даваемо ученым!» Было очевидно также, что он очень внимательно относился к своей семье, потому что регулярно, раз в неделю, навещал свою незамужнюю сестру Евфимию.

МАЙОРАН

457-461 гг.

Майоран (Юлий Валерий Майоран) (император на Западе 457—461 гг.) получил имя своего деда по матери, который служил главнокомандующим (magister militum) в Иллирике при Феодосии I и успешно сражался с приданувийскими племенами. Отец императора заработал добрую репутацию как финансовый управляющий в Галлии, где контролировал военную казну великого полководца Этия (см. Вялентиниян III).

Сам Майоран тоже стал одним из офицеров Этия, который, вероятно, отправил его в отставку из-за того, что его жена ревниво относилась к быстрому успеху молодого человека. Майоран удалился в свое сельское поместье, но был призван на военную службу Валентинианом III в начале 455 г. (после смерти Этия) и назначен командиром корпуса младших офицеров (comes domesticorum). Когда Валентиниан вскоре после этого был убит, Майоран стал возможным кандидатом в его преемники, потому что ему покровительствовала адова покойного императора, Лициния Евдоксия, которая, возможно, обеспечила поддержку восточного правителя, Марциана. Но вместо Майорана трон перешел сначала к Петронию Максиму, а потом к Авиту.

За свержением и смертью Авита (к чему Майоран, похоже, приложил руку) последовал шестимесячный период, когда на Западе не было императора. Это время нельзя с полным правом назвать междуцарствием, поскольку, по закону, восточный император Марциан был единственным правителем всей Империи, и монеты с его именем выпускались на Западе. Смерть Марциана в начале 457 г. означала, что официальная поддержка Константинополя для назначения нового западного правителя должна быть отложена. Но и Марциан, и его преемник, Лев I, в феврале того же года воспользовались преимуществом такого положения дел в Равенне, чтобы наградить Майорана (который стал главнокомандующим в Галлии и сражался с маркоманнами) титулом патриция. Сразу же после этого Лев должным образом назначил Майорана западным императором — без сомнения, по рекомендации Рици-мера, всемогущего германца, главнокомандующего штаба. Итак, Майоран был провозглашен императором 1 апреля, хотя, похоже, его формально ввели в должность только 28 декабря. В своем обращении к сенату он поблагодарил Рициме-ра за свой патрицианский титул. На выпущенных в то время монетах новый западный и восточный император сидят бок о бок.

Первой задачей нового правления было примирить (или припугнуть) могущественное и сверхнезависимое высшее сословие Галлии, недовольное падением Авита, который был из их числа. По прибытии в эту страну вместе с армией, состоявшей главным образом из германских наемников, Майоран обнаружил, что население Первой Лугдунской провинции отказывается принять его, как и бургунды, которые поставили гарнизон в самом Лугдуне. Но Майоран заставил город капитулировать и наказал его жителей повышением налогов (впрочем, вскоре смягченных по заступничеству Сидония Аполлинари-са). Другая угроза германцев римским землям исходила от Те-одориха II, короля вестготов, который осаждал Арелат; но главнокомандующий Майорана в Галлии, Эгидий, дал им отпор, и два правителя пришли к соглашению, в то время как галло-римская аристократия получила щедрое вознаграждение. После этих успехов оставалось разобраться с вандалами

Гейзериха, господствовавших в прибрежных водах центрального и западного Средиземноморья. Майоран столкнулся с отрядом вандалов и мавретанцев, которые высадились в устье Л ириса (Гарильяно) и разоряли Кампанию. Римляне захватили их врасплох, отобрали все награбленное и отогнали обратно, к их кораблям. Вандалы понесли тяжелые потери, погиб и зять самого Гейзериха.

Потом, в течение зимы, Майоран собрал значительную армию на севере Италии, в нее входили германцы, гунны и скифы. Флот Империи, состоявший из трехсот кораблей вместе с транспортными и малыми судами, в 460 г. переправил эти силы в Новый Карфаген на западном побережье Испании. Это было наиболее важным военным и морским предприятием из всех, организованных Империей за много лет — и окончилось оно ничем, потому что, обойдя берега Испании, Гейзерих смог, благодаря своей великолепной разведке (он получал сведения и от нелояльных римских подданных), неожиданно напасть на неохраняемый флот и разбить его в заливе Лукент. Майоран был вынужден принять неблагоприятные условия мира, согласно которым ему пришлось признать Мавретанию и Триполитанию владениями вандалов.

Потеряв флот, Майоран вернулся в Италию сушей и после проведенных в Арелате игр пересек Альпы. Однако Рицимер, не сопровождавший войска в Испанию под предлогом того, что его присутствие в Италии жизненно необходимо для сдерживания в отдалении враждебно настроенных германских племен, решил, что Майоран перестал быть полезным. Стало быть, вовсе не был случайным мятеж, который вспыхнул, когда император достиг Дертоны на севере Италии, и вынудил его отречься от престола 2 августа. Еще через пять дней сообщили о его смерти от дизентерии, хотя очевидно, что он был убит.

Трудно дать однозначную оценку качествам Майорана, поскольку Сидоний Аполлинарис, хоть и был зятем свергнутого Авита, его предшественника, не скупился на лесть в адрес императора. Это правда, что романтические истории, окружавшие имя Майорана, такие, как сообщение, что он отправился в Карфаген с перекрашенными волосами, чтобы самому оценить состояние государства вандалов. Рассказ об этом событии, изложенный Прокопием Кесарийским, вне всякого сомнения вымышлен, но этот автор полностью солидарен с Си-донием в том, что Майоран был воплощением всех монаршь-их добродетелей. Так что, даже если Гиббон несколько преувеличивал, утверждая, что «великий и героический характер, проявленный Майораном в эпоху упадка, оправдывает честь человеческого племени», он все же был незаурядным человеком, обладавшим к тому же, по слухам, достаточно большим чувством юмора.

Майоран издавал весьма впечатляющие законы. Девять пространных указов, которые можно найти в конце кодекса Феодосия II, представляют собой серьезную попытку прекратить злоупотребления. Правда, не похоже, чтобы его запрет на целибат (традиционную черту римского законодательства) имел большой успех. Зато он простил недоимки угнетенным жителям провинций и восстановил посты Защитников Городов, чиновников, назначаемых, чтобы разбирать жалобы населения. Другой очень необходимый закон должен был защитить общественные здания Рима, которым нанес урон распродававший статуи Авит. Майоран также приложил немало сил, чтобы создать экспедиционные войска для борьбы с вандалами; но поскольку вся затея потерпела полное поражение, о сохранении престола за Майораном не было и речи. Рицимер понимал это — и так оно и вышло.