Чтение онлайн

– Наконец-то, оптион. Тебе придется найти для легата удовлетворительное объяснение.

– Я извинюсь, как только улучу подходящий момент, – заверил Катон. – Можно ли мне как-нибудь незаметно пройти к моему месту?

– Навряд ли, молодой человек. Следуй за мной.

Распорядитель закрыл дверь и, откинув тяжелый занавес, провел гостя в приемный зал, возможно не слишком просторный по меркам императорского дворца, но достаточно вместительный и отделанный с большим вкусом. Он освещался десятками свисавших со стропил масляных ламп, а вдоль стен его тянулись ряды пиршественных кушеток вперемежку с низкими столиками, уставленными напитками и едой. К удивлению Катона, собрание было весьма представительным, ибо помимо командиров третьей когорты в зале присутствовали все гарнизонные трибуны и центурионы, а также некоторые из офицерских жен. В центре зала пыхтела развлекавшая публику пара борцов, у дальней стены притулились отчаянно раздувавшие щеки флейтисты. Торопливо присмотрев с краю незанятую кушетку, Катон вознамерился незаметно к ней проскользнуть, но распорядитель его удержал и повел к помосту, где восседали самые почетные гости. Катон ужаснулся, увидев, что место между Макроном и легатом пустует. Похоже, оно-то и назначалось ему. Завидев юношу, Веспасиан нахмурился, но спустя мгновение раздвинул губы в улыбке и приветственно помахал рукой:

– Оптион! А я тут гадаю, куда ты девался?

– Прошу прощения, командир, – ответил Катон, проскальзывая к свободной кушетке. – Я выполнял служебное поручение и потому прийти раньше не мог.

– Какое поручение? – поинтересовался легат.

– Я предпочел бы не говорить о нем за таким прекрасным столом, командир.

– От которого, боюсь, уже не так много осталось. Руфул! Посмотри, чем мы можем порадовать нашего гостя.

– Слушаюсь, командир, – поклонился распорядитель и, бросив хмурый взгляд на Катона, ушел.

– Ну а пока ты ждешь, предлагаю отведать фаршированных сонь [2] . Конечно, начинка у них из местного сыра, что делает несколько непривычным их вкус, но, полагаю, они все равно послужат тебе приятным гастрономическим напоминанием о дворце. Угощайся.

Катон не заставил просить себя дважды и потянулся к еде. Хотя сони были слегка передержаны на огне, они приятно хрустели во рту и являлись изысканным добавлением к не очень-то разнообразному рациону легионера.

– Выпей вина, – предложил Веспасиан и указал на ряд самнитских кувшинов. – Есть приличное галльское и довольно сносный массик. Ну а остатки фалернского я хочу приберечь для общего тоста.

Глаза Катона блеснули.

– Благодарю, командир. И в первую очередь за приглашение. Для меня это высокая честь. Мне кажется, я ее вряд ли достоин.

– Пей, сынок. И ничем не смущайся. Ты хорошо показал себя в стычке. – Веспасиан одобрительно покивал. – Поешь как следует, а потом я тебя кое с кем познакомлю. Например, с женой, ей очень хочется услышать последние дворцовые сплетни. Если, конечно, наш бравый трибун даст ей передышку.

Он кивком указал на левую часть помоста. Восседавший там прекрасно одетый и весьма импозантно выглядевший Вителлий что-то нашептывал стройной патрицианке, лица которой почти не было видно из-за его фривольно склоненной к ней головы. Веспасиан на миг помрачнел, но тут же вновь улыбнулся.

– Но это, как я говорил, подождет. А сейчас, сынок, мне надо бы побеседовать с префектом лагеря. Пожалуйста, не стесняйся, угощайся и отдыхай.

Произнеся это, легат повернулся к юному оптиону спиной, и тот полностью сосредоточился на расставленных перед ним яствах.

– Откуда, черт возьми, этот запах? – сердито повел носом Макрон.

– Боюсь, от меня, командир, – ответил Катон, наполняя свою чашу темно-красным массиком.

– Что за дрянь? От тебя несет, как от дешевой шлюхи.

– Так все и обстоит, командир. Это духи, которые Пиракс купил именно для дешевой шлюхи.

– Ты что, пользуешься духами? – изумился Макрон.

– Пришлось, командир. Я весь вечер возился с дерьмом и, как ни мылся, не мог избавиться от вонищи. Ну а Пиракс парень сведущий и предложил мне перебить один запах другим.

– Предложил, значит?

– Да, командир. Сказал, что лучше пахнуть как шлюха, чем вонять как дерьмо.

– С этим можно поспорить.

– Как твоя нога, командир? – спросил Катон, потянувшись за очередной фаршированной соней.

– Получше. Но раньше чем через месяц-другой я, пожалуй, не встану, хотя мне очень надо бы встать. Неохота трястись на повозке в обозе, когда легион выйдет на марш.

– Тебе не шепнули, куда нас отправят?

– Тихо, парень! Держи рот на замке! Считается, что мы ни хрена не знаем. Я думаю, здесь нам и собираются обо всем сообщить.

– Да ну?

– А зачем же тогда тут собрали такую ораву? Если в связи с награждением, так и позвали бы лишь награжденных. Наверняка имеется в виду что-то еще.

Флавия отреагировала на очередную шутку Вителлия вежливым сдержанным смехом. Клавдий как-никак император, хотя анекдот был хорош. Впрочем, ей захотелось копнуть самонадеянного трибуна поглубже, и она с беззаботным видом произнесла:

– Это забавно, очень забавно, Вителлий. Ну а сам-то ты как полагаешь, годится Клавдий в правители или нет?

– Я? – Вителлий смерил ее внимательным взглядом. – Я думаю, что еще рано о том судить. Он у власти всего два года.

– А вот в Риме, я слышала, поговаривают, что ему долго не продержаться. Что он либо безумец, либо простак, раз позволяет вольноотпущенникам вести все дела за себя. В частности, этому проходимцу… Нарциссу.

– Да, поговаривают. – Вителлий позволил себе улыбнуться. Когда речь заходит об императоре, никто не рискует высказываться напрямую. Вот и Флавия якобы что-то где-то услышала. – Но так бывает всегда. Пока человек учится властвовать, ему волей-неволей приходится на кого-нибудь опираться.

– Ах, – Флавия рассеянно забросила в рот кусочек мяса. – Ты, безусловно, прав. Мне вообще кажется, что один человек просто не в состоянии нести подобное бремя. Но зачем отдавать все на откуп каким-то бывшим рабам? Разве в сенате мало достойных и мудрых мужей, способных помочь императору править?

– Помочь императору править? Или править вместо него? Но тогда мы вернемся к кровопролитиям времен республики. Когда каждый политик – солдат и каждый солдат – политик. Никаких выборов, только войны за власть.

– Ну, никаких выборов у нас нет и сейчас, – улыбнулась Флавия.

– Нет, – согласился трибун. – И прекрасно. Давно ли римляне резали римлян во имя политических амбиций своих полководцев?

– Насколько я помню, божественный Август также истребил всех своих соперников, навязав Риму себя. Вспомним Тиберия, вспомним Калигулу. Разве на их руках мало крови?

– Немало, не спорю. Однако ее пролилось бы много больше, если бы Август не вывел армию из-под контроля сената, разве не так?