Римского права больше нет
Шрифт:
– Стреляйте скорей.
Но аббат засмеялся своим зловещим смехом, а капитан французской армии Жан-Пьер сказал:
– На земле, где пролита кровь наших героев? Нет!..
Они оттащили его метров на сто в сторону и на обочине дороги пристрелили как собаку.
ПРИМЕЧАНИЕ 1964 ГОДА
Автору тяжело теперь перечитывать эту новеллу, которую он написал в гневе тех лет, когда факты звучали громче, чем голос рассудка. Персонажи живут и говорят в ней так, как жили и говорили когда-то. Солдаты своего отечества-были ли они правы в каждом произнесенном тогда слове? Это было невозможно, и трудно даже представить, чтобы все эти люди, носившие оружие, не были заодно с теми, чьи приказы они исполняли. Но не следует забывать и другое. Вызывая в памяти слова Манушяни [Мисак Манушян командир интернациональной группы бойцовучастников французского Сопротивления, был казнен со своими товарищами в 1944 г. нацистами. Приказ о казни, расклеенный повсюду для устрашения, получил название "Красной афиши"], расстрелянного с теми, кто был назван в "Красной афише", автор в своем стихотворении писал: "Я умираю, но ненависти к немецкому народу в моем сердце нет".
Однако, воздавая справедливость одному народу, мы не вправе забывать о страданиях другого.
Так пусть же все венчает высокий образ края [Речь идет о Провансе], не постижимого ни для кого, кроме его сынов, края, каким в сокровенной сути запечатлел его Поль Сезанн.