Чтение онлайн

“Нет, так нельзя! Надо взять себя в руки!” – одёрнул себя чародей, стараясь не обращать на стук подков внимания.

“Наиболее могущественные чародеи могут творить заклинания одной силой мысли – без помощи рук и произносимых вслух слов!” – успокаивал себя Ивдур, пытаясь осуществить подобным образом какое-нибудь простенькое колдовство.

– Умх! – только и смог прокряхтеть он, вынужденный признать свою неудачу.

– Река! Хэйм! Хэйм! – заторопили своих коней северяне.

– У-у-ува-у-уг! – донеслось, в ответ, сверху.

– У-у-ува-у-уг! – раздалось и справа.

– У-у-ува-у-уг! – услышали северяне и слева.

А сзади послышался многотысячный топот странного аллюра. Ещё едва-едва, но он, без сомнения, пусть и медленно, но неумолимо приближался.

– Драконы! Драконы! – завопили насмерть перепуганные северяне, остервенело колотя каблуками в бока своих коней.

– А-а-а! – завопил, в отчаянии, всадник, перед которым лежал Ивдур, наваливаясь на чародея сверху.

– Уавх! – взвыло буквально над ухом чародея. И тот час ураганный порыв ветра чуть было не повалил лошадь.

– А-а-а! – не своим голосом кричал дикарь.

– Брось! Брось его! – сквозь всеобщий гвал донёсся до Ивдура крик их вожака. – Брось колдуна, дурень! Они же за ним летят!

– А-а-а! – ничего и никого не слыша, надрывался всадник Ивдура, продолжая беспрерывно подгонять своего коня, который вдруг, на всём скаку, ринулся куда-то вниз.

– Бух! – раздался громкий плеск, и Ивдур тут же промок до нитки и едва не захлебнулся, от устремившейся в его ноздри воды.

– Уавх! – вновь раздалось где-то совсем близко, и от обрушившегося сверху порыва ветра всадника и Ивдура выкинуло из седла. Чародей отчаянно закашлялся и, изо всех сил, стал извиваться и рваться из своих пут, чувствуя, как река, безжалостными, холодными пальцами схватила его за горло. Ивдур захлёбывался, стремительно погружаясь на дно. Он рвался и метался. Он бился и брыкался. Но всё было напрасно. И холод и тьма уже жадно охватывали его со всех сторон.

Вот и умер его хозяин! Дхонк сидел, пригорюнившись, не в силах ни стенать, ни плакать. Казалось, что вся жизнь, вдруг, разом, покинула его.

– Ну, так куда же его нести, господин? – уже начали нервничать от нетерпения четверо слуг, принёсшие его сюда.

– Идите за мной, – бесцветным голосом сказал старый луллиец, поднимаясь с сундука.

Он провёл их через первую комнату, затем свернул налево и стал подниматься вверх по лестнице. Оказавшись в низком, полутёмном коридоре, Дхонк коснулся стены, и перед смущёнными и перепуганными слугами открылась потайная дверь.

– Сюда. Заносите его сюда, – не оборачиваясь, приказал Дхонк, минуя и эту комнату. Теперь, спустившись по лестнице, они попали в короткий тупик, оканчивающися просторной нишей. Хотя факелов и не было видно, в этом подобии маленькой комнаты было достаточно светло, тепло и сухо.

– Кладите его сюда! – распорядился Дхонк, указывая на нишу.

Слуги устало запыхтели, пристраивая на каменное ложе тело Дэдэна.

– Всё, господин! – подобострастно поклонился Дхонку слуга, в одежде цветов герцога.

– Ну, так и идите себе, с миром! – махнул рукой Дхонк. – А я ещё тут побуду… С моим славным и добрым господином…

– Великодушно простите, что мы вам не даём проститься со своим почившим господином, уважаемый Дхонк, – умоляюще сложил руки слуга герцога. – Но тот сердитый молодой чародей, что послал нас сюда с телом господина придворного волшебника, наложил на нас какое-то страшное заклятие, чтобы мы не посмели его ослушаться. Как будто бы мы и так не помогли бы в столь богоугодном деле!

– Ну?.. – уныло воззрился на него Дхонк.

Слуга же стал кланяться ещё усерднее, а его товарищи старательно поддерживали его в этом.

– Так не могли бы вы, многоуважаемый господин Дхонк, проверить, точно ли с нас снялось это самое заклятие, после того, как мы исполнили волю этого чародея? Мы вас очень просим! – ещё ниже склонился слуга, судя по его виду, едва сдерживающийся от рыданий.

– Мы вас очень просим!.. Очень просим!.. Господин Дхонк! – словно многоголосый хор тут же подхватили и остальные слуги.

– Видите? – и слуга, склонив голову, указал на перепачканные волосы. – Его грозность изволили осыпать нас волшебным зельем!

– Зельем? – удивился Дхонк и, проведя ладонью по его волосам, осторожно понюхал свои пальцы, а затем даже лизнул их.

– Глупости! Никакое это не зелье! – проворчал луллиец, отряхивая руки. – Он, видимо, просто хотел вас, как следует, припугнуть. Только и всего!.. А голову-то вымыть придётся: собачья шерсть в дождливую пору и то чище будет!.. Всё, идите отсюда!

– А вы уверены, что не ошиблись, достопочтимый господин Дхонк? – так и просиял слуга герцога. – Уверены, что на нас, и в правду, не были наложены чары?

– Уверен! Уверен! – раздражённо замахал на них руками луллиец. – Ну, всё, идите уже!

Слуги ещё раз раскланялись и, поворотившись, торопливо пошли прочь.

– Ой! А туда ли мы идём? – спохватился вдруг один из них. – Ведь последняя лестница вела вниз, стало быть, сейчас мы должны подниматься вверх! А мы вновь спускаемся!

В глазах несчастных застыл неподдельный ужас, и они опрометью бросились назад.

– Она всё равно спускается! – в панике закричал Ильберин, вслед за чем ипуганно завопил. – Спасите! Господин Дхонк! Ради всех искуплённых Ирдума, заклинаю вас, спасите!

– Ну, чего вы разорались? – прямо в конце лестницы распахнулась дверь, и в её проёме они увидели недовольного и крайне раздосадованного луллийца. – Я же вам сказал – идите с миром!

Слуги, гурьбой, толкая друг друга, бросились к нему. Дхонк едва успел посторониться, пропуская их, а они, словно смешные заводные болванчики, ни на мгновение не переставая подобострастно кланяться, стремительно проскочили мимо него. И тут же оторопело остановились: они вдруг с изумлением обнаружили, что оказались в замковом коридоре, прямо перед покоями волшебника, в дверях которых и стоял Дхонк!

– Да не отринем имя Твоё! Да не прогневим сердца Твоего! Да не забудем слёзы Твои! – запричитали слуги, беспрерывно осеняя себя кругами и проворно пятясь по коридору прочь.

Несколько секунд Дхонк молча, из-под лобья, взирал на них, а затем, также молча, захлопнул дверь.

– Вот и не стало моего доброго хозяина! – прошептал луллиец, прижавшись к двери лбом. И тут же, словно бы внутри у него вдруг лопнул мех с водой, из глаз его брызнули жаркие слёзы, а всё тело сотрясли бурные рыдания, до того, видно, сдерживаемые лишь внезапностью обрушившегося на него потрясения.