Чтение онлайн

Король благодарил всех присутствующих за их добрые пожелания, отпил глоток вина и воскликнул:

— Сыновья мои, Эрих, Абель, Кристоф и Кнуд, а также и вы, высокочтимый архиепископ Андреас и все именитые гости, приехавшие изъявить свою радость по случаю моего выздоровления, сообщаю вам, что провозглашаю герцогом Рюгена рыцаря Роберта dominus Эйларда.

— Выпьем за его здоровье!

Все гости приняли предложенный королем тост и осушили свои кубки.

После этого герцог Абель попросил слова.

— Ваше величество, — сказал он, — здесь иного людей, столь же достойных этого герцогского титула, как dominus Эйлард, и если вашему величеству угодно будет его назначить вашим наместником на острове Рюгене, то выбор его должен быть решен голосованием.

Тогда граф Галланд, поощренный примером герцога Абеля, в пароксизме зависти не мог сдержать своего характера и воскликнул:

— Я был близь вашего величества, когда вас окружило неприятельское войско, и видел, что dominus Эйлард бежал с поля сражения и что дитмарцы, преследуя его, нанесли ему эти двадцать ран, от которых и не осталось теперь следа, потому что они были ничтожны. Вас спас простой солдат, ныне умерший.

Dominus Эйлард побледнел, как полотно, и стиснул зубы. Он встал и, стараясь владеть собой, просил слова.

Герцогиня фон Люнебург также побледнела от страха.

Альберт и Генрих с ужасом смотрели на графа. Они готовы были броситься на графа и истерзать его при первом слове своего господина.

Эльгер и архиепископ Андреас с улыбкою смотрели на двух противников и ожидали интересного зрелища.

— Вот моя перчатка, граф Галланд, — воскликнул рыцарь dominus Эйлард, бросая ее к ногам графа. — Это мой вызов. Такие оскорбления смываются только кровью!

Король, возмущенный всею этою сценою, в сильном гневе поднялся со своего места и сказал:

— Вы, герцог Абель, позволили себе большую дерзость, осмеливаясь оспаривать наше решение. Вы внесли смуту в это общество и понесете от нас должное наказание. Мы подвергаем вас домашнему аресту на две недели. Подайте ваше оружие. Граф Галланд, мы назначим судебное следствие относительно ваших показаний. Dominus Эйлард, возьмите обратно свою перчатку.

Рыцарь преклонил колени перед королем и возразил:

— Ваше величество, моя жизнь принадлежит вам, но честь будет жить и после моей жизни. Это оскорбление должно быть смыто кровью.

— Пусть будет так! — сказал король. — Если вы желаете Божьего суда, то мы дозволяем вам иметь турнир на наших глазах, во дворе чести, а поединок после моего окончательного выздоровления. Мы хотим на нем присутствовать и видеть, кого покарает Божий Суд.

— Подчиняюсь воле вашего величества, — сказал dominus Эйлард.

— Извольте, — ответил королю граф Галланд. — Я сказал правду, не чувствую себя виноватым и готов с оружием в руках подтвердить, как умею выразительнее, истину своих слов.

Король приказал оседлать двух коней и принести пики, латы, перчатки и шлемы. Оба противника спустились по лестнице на двор чести. Король с сыновьями и гостями вышел на балкон. Герцогиня фон Люнебург с интересом следила за каждым движением сражавшийся.

Dominus Эйлард сломал несколько пик своего противника; тогда граф Галланд в бешенстве налетел на своего врага. Рыцарь dominus Эйлард бросился на него и одним взмахом своей пики в середину щита бросил графа Галланда на землю.

Крики одобрения послышались отовсюду. Король, забыв свое нездоровье, громко приветствовал рыцаря-победителя, а граф Галланд стоял уничтоженный и покрытый пылью. Вскоре на дворе он скрылся из глаз королевского семейства, велел оседлать свою лошадь и поспешно уехал из Вордингборга, шипя со злости и приговаривая: «Ты от меня не уйдешь! Не всегда тебе быть победителем! Я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя».

Когда dominus Эйлард вошел опять в зал королевского замка, герцогиня фон Люнебург поздравила его с победой и шепнула ему: «А жаль, что золотошвейка деревни Борнговед не могла присутствовать здесь при вашем турнире с графом. Зачем вы не привезли ее сюда и не представили ко двору?» Она при этом улыбнулась.

Рыцарь dominus Эйлард, отвечая на насмешку, сказал:

— Тут сегодня нет ни одной девицы высшего общества, потому и Рингильда не может быть сегодня во дворце. Вы составляете исключение в качестве игуменьи монастыря, с которым Рингильда давно уже покончила свои счеты. Вот почему я и не привез ее сюда сегодня.

Герцогиня злобно прикусила губы и промолвила:

— Да ей здесь и не место.

Отойдя от рыцаря, она подошла к амбразуре окна, села близь монаха Эльгера Гонштейна и вступила с ним в разговор о первосвященнике, о Риме и незаметно шепнула ему на ухо, чтобы он вышел из залы в сад, потому что она должна ему сообщить нечто весьма интересное и не желает, чтобы кто-либо их услышал.

— Что же вы так безучастно отнеслись к герою дня и не поздравили его с герцогством? — спросила герцогиня фон Люнебург.

— Это было бы преждевременным, — ответил ей Эльгер. — Он никогда не будет герцогом Рюгена.

— Почему же? Король этого желает.

— Да, это верно, но король так слаб, что я ему не даю и года жизни.

— Но, ведь герцог Эрих, наследник престола, исполнит волю своего отца.

— Меня удивляет, что вы это говорите, герцогиня! Разве вам неизвестна слабохарактерность этого герцога. Герцог Абель будет наследником престола! Помните слова Эльгера Гонштейна.

— Куда же мы денем герцога Эриха?

— Об этом звезды еще ничего не повествуют, — ответил ей монах.

— А граф Генрих Шверинский?

— Он был болен, но теперь выздоравливает.

— Мой брат томится у него в плену. Что желаешь за его выкуп, Эльгер? Придумай что-нибудь, чтобы освободить его из плена.

— Я желаю денег, — ответил ей монах.

— Зачем же не земель, которые дадут тебе иное положение при дворе Фридриха II?

Эльгер покачал головой и сказал:

— Не нужно мне земель. Все поколение, как здесь, так и в Германии, должно скоро погибнуть. Там теперь так же, как и здесь, один владеет землей, а другой ее у него отнимает. От земли никуда не уйдешь, а деньги легки, их можно снести всюду.

— Сколько же ты с меня требуешь за его освобождение?

— Двадцать тысяч золотом.

— Завтра же я пошлю тебе половину, а по возвращении герцога на родину ты получишь и другую половину суммы.

— Теперь я требую от тебя еще другой услуги, продолжала герцогиня. — Заметил ли ты двух красивых мальчиков, которые прислуживали сегодня у королевского стола? Один из них блондин Альберт фон Штаде, другой Генрих фон Боденштедт. В первом сражении при жизни короля Вольдемара II-го или после его смерти, в правление королевством одного из его сыновей, нужно, чтобы эти два мальчика перешли бы волей или неволей к неприятелю и чтобы их обвинили в измене королю и отечеству.