Чтение онлайн

Не знаю, считает ли Кейден, что ему нужно мне что-то доказывать, но, что бы это ни было, я не против, чтобы он таскал мои вещи, если это делает его счастливым, ведь я могу полюбоваться его мускулами и посмотреть, как он потеет. Одни плюсы для меня.

Я следую за Кейденом по коридору, он ставит коробку на кухонный остров, открывает холодильник, достает две бутылки воды и протягивает мне одну.

Комочек кремового меха прыгает на столешницу, заставляя меня вздрогнуть.

— О Боже! — я прижимаю руку к груди, сердце колотится от неожиданности. Пушистый кот плюхнулся на зад и уставился на меня. — У тебя есть кот? — спрашиваю я Кейдена.

— Я тебе не говорил?

Он открывает бутылку и пьет воду. Я на мгновение отвлекаюсь, наблюдая, как движется его горло, когда он глотает жидкость.

Я качаю головой.

— Я не видела этого милаху, когда была здесь. — Невинно произношу я, чтобы не напоминать ему о том, как ужасен был тот момент. — В первый раз. — Кажется, это лучший вариант, чем вспоминать о том, как все было.

— Он стеснительный. Обычно прячется, когда приходят гости.

Теперь я хочу спросить, часто ли к нему приходят гости, а именно женщины.

На его лице появляется выражение, очень похожее на беспокойство.

— Черт, у тебя нет аллергии на животных, правда?

— Нет аллергии, и даже если бы была, мне было бы все равно, потому что это самый милый котик, которого я когда-либо видела. — Я ставлю бутылку с водой и беру в ладони мордочку котенка. Он начинает мурлыкать, и это щекотно. — Мне нравится его маленький хмурый взгляд — надеюсь, он постоянный, а не только для меня?

— Постоянный. Жить с Бальбоа — это как бы ежедневно подвергаться оценке.

— Бальбоа. Как Рокки Бальбоа?

Он улыбается мне застенчиво.

— Я никогда не утверждал, что оригинален.

— К черту оригинальность. Зевс заставлял нас смотреть фильмы про Рокки, как только мы стали достаточно взрослыми. Мне нравится имя Бальбоа. И я люблю его.

— Уже?

— Уже.

Я беру Бальбоа на руки и прижимаю к груди, наслаждаясь тем, как он уютно устраивается на ней и мурлычет.

— Я взял его из приюта для животных, когда впервые переехал в эту квартиру. С того момента, как увидел его, я был потерян. Мне сказали, что он пробыл в приюте полтора года. О его прошлом ничего не было известно. Думали, что он родился на улице. Его принесли как бездомного, и его возраст оценили примерно в шесть месяцев. Казалось, что его никто не хочет, потому что все проходили мимо него. Сказали, что он впадает в депрессию. Я знаю, каково это — быть ненужным... — Он легко пожимает плечами, как будто его слова не поразили меня с силой бульдозера.

— Итак, я знал, что должен забрать его домой. Когда принес его сюда, он первые несколько недель прятался по квартире. Я оставлял ему еду, и он выходил из своих укрытий и ел, пока я спал ночью. Я купил одну из тех камер для кошек, чтобы следить за ним. Просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке. А потом, однажды вечером, я сидел на диване, ужинал и смотрел «Рокки V», и он просто появился из ниоткуда. Прыгнул на диван и свернулся калачиком рядом со мной. И с тех пор он такой. Вот почему я назвал его Бальбоа.

Я поднимаю Бальбоа, чтобы мы оказались лицом к лицу.

— Да, ты определенно Бальбоа. Сильный, выносливый боец. Прямо как твой папочка.

Я слышу, как Кейден самоуничижительно ворчит, но не обращаю на это внимания. Он боец. И я не имею в виду его прежнюю профессию. Я имею в виду, что он боец по жизни. Все, что он преодолел, чтобы оказаться там, где сейчас. Чтобы стать тем, кем он является сейчас.

— Как его звали раньше? — спрашиваю я, предполагая, что в приюте ему дали имя.

— Дадли.

— Дадли? — повторяю я с гримасой.

— Думаю, женщина, которая управляла приютом, была поклонницей Гарри Поттера. Там было немало животных с именами, связанными с этой книгой.

— Надеюсь, лучше, чем Дадли? Честно говоря, настоящий поклонник Гарри Поттера никогда не назвал бы этого милого котика Дадли. — Я прижимаюсь носом к носу Бальбоа. — Или любое другое животное, если на то пошло. Дурсли — самые ужасные маглы.

— Это точно. — Соглашается он с улыбкой. — Если только ее любимый персонаж не Волан-де-Морт.

Я хмурюсь.

— Ты действительно думаешь, что человек, который спасает животных, может быть Пожирателем смерти?

Он снова смеется, вероятно, над моей отсылкой к Пожирателям смерти, а затем пожимает плечами.

— Знаешь, у некоторых людей есть довольно странные причуды.

Я поднимаю бровь.

— А у тебя есть какие-нибудь, о которых я должна знать?

Веселое выражение спадает с его лица, и думаю, что я зашла слишком далеко или что у него есть странная причуда — что, мягко говоря, беспокоит меня, учитывая, что я только что переехала к этому человеку.

— Э-э... — Он потирает лоб и садится на один из барных стульев. — Никаких причуд, которые я мог бы вспомнить, но... ну, это, наверное, еще одна вещь, о которой нам стоило поговорить, прежде чем ты переехала. Эм... — Он скрещивает пальцы и кладет их на столешницу, глядя на меня. — Я не знаю, сколько ты знаешь о моем прошлом. Я знаю, что обо мне можно легко найти информация в Интернете, но я не хочу быть высокомерным козлом и думать, что ты меня гуглила.

Конечно, я погуглила его. Просто чтобы посмотреть его фотографии. Можете меня засудить, но он красавец. Но я ничего о нем не читала. От своих двух старших братьев, которые находятся в центре внимания, я знаю, что не все, что печатают, соответствует действительности. На самом деле, чаще всего это ложь или преувеличение фактов. Правда не всегда достаточно интересна или пикантна, чтобы люди хотели ее читать. Но бывают случаи, когда это интересно. И что-то подсказывает мне, что это будет один из таких случаев.

— Я не гуглила тебя. — Это небольшая ложь. Я не собираюсь говорить ему, что раньше восторгалась его фотографиями.

Я сажусь на барный стул напротив него, держа на руках Бальбоа, который, кажется, вполне доволен тем, что находится в моих объятиях. Используя свой опыт, я придаю своему лицу нейтральное выражение, но тепло улыбаюсь ему, чтобы он продолжал говорить.

— Черт. Я действительно не знаю, как это сказать. Я не часто об этом говорю, и за последние годы я рассказал об этом только одному человеку.

— Зевсу? — тихо спрашиваю я.

— Да. Я был пьян и находился на дне.

Мне больно, что он когда-то был в таком упадке. И что, чтобы рассказать об этом другому человеку, единственному человеку, которого он считает семьей, ему пришлось напиться.

Он отводит взгляд и смотрит в окно от пола до потолка слева от нас — одно из многих окон, окружающих его квартиру. Мне кажется, что то, что он видит сейчас, не совпадает с тем, что вижу я.

Он проводит рукой по лицу, вздыхает, и я видела это движение достаточно часто у других людей, чтобы понять, что он стирает воспоминание, которое не хочет видеть.