Чтение онлайн

ограничено. Не говоря уже о том, что он может начать спрашивать о моей жизни, поэтому вполне

безопасно общаться подобным образом.

Я решила не говорить ему, что он заставляет меня чувствовать себя женщиной, тогда как я

должна была стать монстром с тех пор, как меня заперли и выбросили ключ.

– Что заставило тебя спросить об этом?
– спрашиваю я его вместо ответа.

Его усмешка становится шире.

– Ты отвлекаешь, но я бдителен. Я думал о тебе. Твоя очередь, - говорит он, упершись в стол

локтями.

– Я думала о тебе тоже.

– А, понятно, это жульничество. Ты не можешь просто повторять мои слова, чтобы не раскрывать

больше подробностей. Это широко используемый инструмент в определении личности.

– Прекрати профилировать меня, - говорю я с дразнящей улыбкой, но тайно надеюсь, что он

действительно остановится.

Что, если он увидит слишком много? О чем, черт возьми, я думаю? Это самое глупое свидание, на

которое я только могла пойти.

Наконец я знакомлюсь с парнем, с которым, возможно, хотела бы встречаться, и это должен быть

именно такой человек, который мог увидеть всю меня?

Он слишком активно изучает меня, но я держу свою улыбку на месте, надеясь, что она не кажется

напряженной.

Превосходно.

Он продолжает ждать моей реакции, и я стараюсь думать о том, как правильно реагировать. Как

нормальные женщины реагируют? Они фонтанируют эмоциями и льстят из-за его значка и навыков?

Обижаются ли они на то, что он позволяет себе постоянно профилировать их, чувствуют, что он не

позволит им иметь какую-либо конфиденциальность? Понятия не имею.

– Насколько на тебя повлиял твой личный опыт?
– спрашиваю я, решив не реагировать вообще и

сохранить свои эмоции под маской.

Он стонет, качая головой и откидываясь назад.

– Больше, чем я хотел бы признать. Женщины предпочитают рассказывать мне, как они себя

чувствуют. И хотят от меня того же. Я пытался остановиться, но не могу. Считай это моей странной

причудой. С тобой я чувствую надежду; ты, кажется, чувствуешь то же самое.

Его глаза находят мои, и он действительно выглядит полным надежды. Он прав. Я делаю то же

самое. Но по совершенно другим причинам.

Он служит справедливости самым лучшим способом.

Я служу мести так, как это предначертано.

– Что у тебя сейчас с личной жизнью?
– спрашивает он, пробуя еще раз.

Как паутина с кучей мертвых жуков в ней... Опять же, не самая подходящая метафора.

Когда официантка приходит и приносит наш маленький заказ, я пытаюсь придумать хороший

ответ, ожидая, пока она уйдет.

– Немного сухо.

– Ауч, - говорит он, но ухмыляется.

– Ну, не конкретно в этот момент, - говорю я, чувствуя себя глупо, и начиная снова улыбаться.

– Итак, расскажи мне о себе, - он жестом показывает мне одну руку, а другой подносит кофе к

губам.

C.Т. Эбби — «Риск» / Dark Eternity of Translations

– Двадцать шесть. Недавно в этом городе. Постоянно переезжаю. И у меня странная одержимость

носками. Ты?

Он хмурится, будто нехорошо себя чувствует.

– Ты часто переезжаешь?
– спрашивает он, не отвечая на вопрос.

Думаю, мы играем в эту игру вдвоем. Избегаем ответов на вопросы, чтобы задать свои.

– Да. Я жила почти в тридцати штатах. Пускать корни было слишком скучно. Мы с родителями

жили в маленьком городе, и там все обо всем знали. После их смерти стало еще хуже. Во всяком случае, я переезжаю, пытаясь найти то место, где почувствую себя дома.

– Удалось что-нибудь найти?
– спрашивает он, прочищая горло.

– Возможно, - говорю я, пожимая плечами.

Я его почти не знаю, поэтому, сказать ему, что он - первый человек, что вызвал мой интерес, определенно будет слишком быстро.

– А твои родители...
– он позволяет словам повиснуть в воздухе. Кажется, будто он неохотно

спрашивает то, что хочет знать.

– Автомобильная авария, - частично лгу я, изображая улыбку.

– Извини, - говорит он, переводя дыхание.

– Это было давно. Теперь о тебе, - быстро говорю я, отчаянно желающая сменить тему.

Он улыбается мне, но улыбка не доходит до его глаз.

– Двадцать девять. У меня есть дом в тихом местечке. Он принадлежал моему отчиму, но он

оставил его мне перед смертью. Моя мать живет со своим новым мужем в Майами. Так что здесь только

я.

– Как насчет твоего отца?
– я понимаю слишком поздно, что не должна так глубоко заглядывать, если не хочу, чтобы он тоже это делал.

Ни у кого из нас нет шансов выговориться.

Его телефон звонит, обращая на себя внимание, и он вздыхает так, что, вероятно, означает, что

наша короткая и сладкая беседа закончилась.

– Бл*ть, - говорит он себе под нос, заставляя мои губы дернуться.

Это просто слово, но я уже начала беспокоиться о том, что он был примерным мальчиком.

Он поднимает глаза, чтобы встретиться с моими.

– Ненавижу покидать тебя так рано, но...

– Все хорошо, - прерываю я его, игнорируя небольшой укол разочарования.

Он бросает на стол двадцатку, чего более чем достаточно, чтобы покрыть возможный счет в

десять долларов.

– Мне действительно жаль, - говорит он. Бубня слова проклятий себе под нос, он встает.

Я тоже поднимаюсь и неловко мнусь, потому что не знаю, должна ли я обнять его, коснуться или

помахать, как идиотка.

Я машу, как идиотка.

Блин.

Он ухмыляется, приподнимая бровь.

– Я позвоню тебе позже?
– спрашивает он, его ухмылка превращается в мягкую улыбку.

Я поглощена чувством того, что я задница, поэтому просто киваю. Я действительно боюсь