Чтение онлайн

– А мне и не придется. Ты не выйдешь за него.

– Думаешь, ради одной ночи с тобой я брошу мужчину, с которым помолвлена не один год? Это вряд ли!

Несколько минут назад это совсем не казалось невероятным. Всего несколько коротких минут… Она готова была пойти на скандал, пожертвовать своей семьей – и все ради него. О чем она только думала?!

– Уходи, – проговорила она. – И больше не ищи меня. И не звони ему… пожалуйста… не надо.

– Почему же? – Губы Алекса искривились в усмешке. – Я получил то, чего хотел. Я из тех, кто тщательно планирует каждый свой шаг, agape, и я не собираюсь менять свои планы из-за твоих слез.

Он вышел из номера, даже не оглянувшись. У Рэйчел подкосились ноги, и она осела на пол. Только в этот момент она осознала, что до сих пор не одета. Но это было не важно. Одежда не поможет ей почувствовать себя менее уязвимой. Менее… грязной.

Рэйчел чувствовала себя грязной.

Она предала Аякса.

Аякс…

В какой-то момент она была готова порвать отношения с ним, если бы…

Если бы Алекс не оказался отвратительным лживым ублюдком. А значит, она должна вернуться домой. Ее ждет свадьба. Ее жизнь пойдет своим чередом. Как будто ничего не случилось.

Вот почему она избегала страстей и всякого рода безумств. Для нее они несли с собой только боль. Доверие всегда оборачивалось предательством.

Нет, больше никогда!.. Она вернется к Аяксу, к безопасности. А если Алекс расскажет ему все, она будет молить его о прощении.

Она смотрела перед собой сухими горячими глазами. Боль выжигала внутренности.

Она забудет жар сегодняшней ночи. Забудет Алексиоса Кристофидиса.

Он все время твердил себе, что не пойдет на свадьбу. Твердил, когда садился на самолет в Нью-Йорке, и потом, во время полета, когда он выпил куда больше вина, чем обычно позволял себе в путешествиях. Твердил по дороге из аэропорта в поместье Холтов, где, как он знал, должна была состояться церемония.

О свадьбе знали все. Брак между красавцем-бизнесменом Аяксом Куросом и очаровательной наследницей империи Холта был новостью номер один для всей мировой прессы. Он то и дело натыкался на нее с тех пор, как покинул Корфу. С того самого дня, когда Рэйчел Холт вышвырнула его из своей постели.

Рэйчел…

Каждая мысль о ней отдавалась болью. Ее нежная кожа, ее улыбка, то, как она занималась любовью – неловко, но с восторгом. Да, она была неопытна, но она действительно хотела его.

Еще никогда в жизни его так не хотели.

Той ночью в какой-то момент он забыл о своей мести. Он был просто мужчиной, а она – женщиной.

Но когда он сквозь сон услышал, что она назвала его «Алексиос», все рухнуло. Но, к своему удивлению, этот момент не принес ему мстительного удовольствия. И когда она со слезами попросила его не звонить Аяксу, он, в конце концов, решил не делать этого. Хотя ему не было никакого смысла соблазнять Рэйчел Холт, не сообщая об этом ее жениху. Он знал, что Аякс получит корпорацию «Холт» лишь после свадьбы, а расстроив ее, он лишит его вожделенной компании…

И все же он не позвонил.

Он сам себе изумлялся. Впрочем, как и своему нынешнему появлению в особняке Холтов с искусно подделанным приглашением на свадьбу, причислявшим его к числу избранных, которым накануне торжества полагались легкие закуски и прогулка по поместью.

Он попросил свою личную ассистентку заняться приглашением две недели назад. На всякий случай. Чтобы быть готовым ко всему. Алекс всю жизнь был уверен в том, что для лентяев места в мире нет. Как и для честных людей. Чтобы преуспеть, нужно тяжело работать, проявляя при этом нравственную гибкость.

Он отдал приглашение женщине, стоявшей у входа. Она была одета в черное, светлые волосы собраны в аккуратный пучок. Оформление помещений – от лент до цветов – было сдержанным и элегантным. Никакой вычурности и слащавости.

Именно такой представала Рэйчел на страницах прессы. Совсем не похожей на ту женщину, с которой он столкнулся в тот знойный день в Греции.

Это следовало запомнить. Такая информация может пригодиться.

Служительница просканировала код на задней стороне приглашения, услышав успокаивающий писк сканера, широко улыбнулась ему и сделала приглашающий жест:

– Проходите в сад, мистер Кириакис. Там уже подали напитки.

Кириакис – отличное имя. Всю свою взрослую жизнь он прожил под вымышленным именем и знал в этом толк. Сегодняшнее ему понравилось.

– Спасибо.

По ухоженной дорожке он прошел в просторный сад позади дома. Длинные ряды стульев уже стояли лицом к алтарю и к морю. Белоснежные декорации места торжества сияли безупречной чистотой.

И здесь чувствовалась рука Рэйчел – той самой, которую так любили репортеры. Совсем не похожей на ту, что сумел узнать он.

Эта женщина не думала о своей чистоте и невинности, когда, тяжело дыша, обхватив его бедра ногами, стонала от удовольствия.

Алекс почувствовал, как его обдало жаром. По телу побежали мурашки. Он несколько раз сжал кулаки, пытаясь избавиться от этих ощущений. Он чувствовал себя так, будто Рэйчел была его первой женщиной.

В четырнадцать лет он оказался на улице, был вынужден сам заботиться о себе. Тогда он мог соблазнить женщину всего лишь для того, чтобы, за неимением других возможностей, провести ночь под крышей…

Так почему же, черт возьми, ночь с девственницей теперь занимала все его мысли? Он не мог этого понять. Может, потому, что он отнял ее у Аякса? Лишил его желанного приза, которым тот намеревался насладиться в первую брачную ночь? А иначе – почему Аякс не лишил ее девственности раньше?

Одна мысль об этом человеке, находившемся здесь, совсем рядом, заставляла сжиматься его внутренности. Если бы много лет назад он не счел убийство неподходящим способом мести, сейчас он непременно начал бы обдумывать, как покончить с ним.

Но нет, он все равно не сделал бы этого.

Пусть он был негодяем – жизнь сделала его таким. Но он не был хладнокровным злодеем, как Аякс.

И как их общий отец.

Не важно, кем был Аякс сейчас. Он рос там же, где и Алекс, с удовольствием наслаждаясь доступными ему излишествами. Женщинами, подобными матери Алекса, готовыми на все за очередную дозу. Рабынями. Жертвами. Жившими в нищете, хотя рядом с ними все сияло роскошью. Привязанными к этому месту пагубным пристрастием к наркотикам, а в случае с матерью Алекса – странной страстью к хозяину особняка.