Чтение онлайн

Джульетта Ситон очень даже стоила усилий.

Олден влез в чистую рубашку и пристегнул к манжетам простые льняные рюши, избавившись от своих кружев. Натянул жокейские бриджи и сапоги, затем надел скромный серый камзол. Протянув руку за своими перчатками, Олден остановился на секунду. Следы от колец начинали пропадать. Он повернул руку и посмотрел на ладонь.

Разумеется, с физическим трудом он был совершенно не знаком и понятия не имел, как обращаться с косой. Он был джентльмен, о чем на весь мир заявляла его одежда. За свою жизнь он ничего не создал своими руками. Он научил свои пальцы другим искусствам – тем, что не оставляли никакого следа. Разве что на кончике рапиры. Или в женской душе.

Догадалась ли Джульетта Ситон, что кончики его многоопытных пальцев хотят побывать на ее нагом теле? Не потому ли она выбрала это невыполнимое задание? Все в ней горело страстью. И спрятать это она не могла. Ей хотелось видеть, как он будет изображать шута. Этот луг был придуман ею в качестве наказания, чтобы потом злорадствовать и торжествовать. Она делала это в отместку за то, что не могла отринуть собственные чувства и обеспечить себе безопасность.

– Увы, милейшая Джульетта, – вслух произнес он в пустоту, – вы этого не знаете, но вы уже у меня в кулаке.

Олден засмеялся, надел перчатки и треуголку. Взял плеть и, сбежав по ступенькам, направился к конюшням.

Джульетту разбудил шум. Какое-то непонятное, ритмичное лязганье на фоне щебета птиц.

Наступило утро. Начало нового дня.

Она заставила себя расстаться со сном и прислушалась.

Дзинь-джиг. Дзинь-джиг.

Она вылезла из постели и посмотрела из окна на задворки дома. Хозяйственные постройки, погруженные в холодный полумрак, сгрудились вокруг ее небольшого дворика. Деревья кучками дремали в складках холма на дальней стороне Мэнстон-Брук – так назывался лес на границе поместья Мэрион-Холл.

Джульетта расстегнула воротник сорочки и приложила ладонь к медальону. Она совершала этот ритуал машинально каждое утро, как осязаемое напоминание о самой чистой и яркой любви в своей жизни. Но в то же время она носила этот медальон почти так же, как монах власяницу. В знак епитимьи, а не только как дань воспоминаниям. С тихим вздохом она открыла замочек, чтобы заглянуть внутрь.

Дзинь-джиг. Дзинь-джиг.

Она щелчком захлопнула крышечку как раз в ту минуту, когда над вершиной холма проглянуло солнце. Ее луг был ограничен ручьем и небольшой просекой, сбегающей к речке, прежде чем резко повернуть к Аппер-Мингейт. Под лучами солнца покос заискрился росой. Где-то прокричал петух, потом другой. Голоса певчих птиц слились в стремительном крещендо. Тяжело взлетели два коростеля. Эти птицы каждый год строили гнезда в полях, заполняя окрестности своим отрывистым скрипучим криком.

Дзинь-джиг. Дзинь-джиг.

Данный звук производился человеком. Это вращался точильный станок в сарае.

Джульетта сбежала по ступенькам и наполнила кувшин водой, еще не остывшей на вчерашних углях. Она быстро умылась и влезла в свежую сорочку. Застегнула заплетающимися пальцами крючки корсета и выхватила из комода чистую пару чулок с подвязками. Потом натянула через голову платье и быстро взглянула на себя в зеркало. Вид у нее был дикий. Волосы за ночь растрепались и в беспорядке свисали вокруг лица.

Она села на кровать и принялась хохотать. Она смеялась до ломоты в боках. Наконец она подобрала свой гребень и принялась распутывать волосы, прежде чем расчесать и собрать в пучок длинные каштановые волны.

Дзинь-джиг, дзинь-джиг – отзывалось эхо.

Мистер Олден Грэнвилл точил косу!

Она увидела его, как только ступила во двор. Он стоял, небрежно прислонившись к двери сарая. Коса, подпертая створкой распахнутых ворот, стояла в пятидесяти футах. Отточенное лезвие блестело на солнце.

Джульетта остановилась. Золотистые волосы мистера Грэнвилла были безукоризненны – завиты на висках и аккуратно перевязаны сзади темно-зеленой лентой. У горла пенился водопад кружева со снежинками. Длинный камзол из темно-розовой парчи был расстегнут. Под ним были видны расшитый золотом жилет цвета листвы, с исключительно изящным узором, и розовые парчовые панталоны. Еще несколько слоев кружева спадали с экстравагантных манжет, лаская кисти рук. Роскошная окантовка по нижнему краю камзола подчеркивала худощавую стройность длинных ног. Гольфы в серебристо-белую полоску обрисовывали твердые голени, теряясь в туфлях на красном каблуке и белой кожаной подошве. Подобная обувь больше подошла бы для бального зала.

Сдержанный, с бледным лицом и одной крошечной скромной мушкой над одной из скул, Олден Грэнвилл сиял во дворе подобно розе.

– Какая красота! – холодно заметила Джульетта. – Вы наточили косу?

Он повернулся и встретил ее взгляд, насмешливо приподняв брови.

– Срежет наповал.

– Вы в самом деле думаете косить мой луг? – сказала Джульетта. – Не может быть.

Он сразил ее улыбкой.

– Почему не может быть?

– Вы джентльмен.

Он наклонил голову.

– Хуже, мэм.

– Хуже? Хуже, чем кто?

– Вы могли бы сказать, что я денди. – Голос его подрагивал от смеха. – Я разочарован, что вы этого не сделали. – Он легонько постучал пальцем по манжете. – Это брабантское кружево.

– Подарок принцессы. Понятно.

– И все же я намерен заготовить вам сено.

Джульетта разгладила ладонями свой синий балахон, потом заправила выбившуюся прядь под плоскую соломенную шляпу, Глупо, но ее сердце по-прежнему билось слишком сильно и часто.

– А что, если я больше этого не хочу?

– Я буду огорчен.

– Вы хотите косить луг? В этой одежде?

– В какой? – Он посадил треуголку на голову и зашагал к воротам. – Это мое обычное утреннее облачение.

Джульетта двинулась за ним.

– Я должна это видеть, – сказала она с неподдельным интересом, – Так или иначе, начинайте, мистер Грэнвилл.

Он уставился на секунду на высокую траву с россыпью лютиков и гвоздик, потом снова бросил взгляд на косу с угрожающе изогнутым лезвием.

– За какой край мне браться?

– Почему бы не за острый?

– Цветы могут иметь шипы. А вы не делаете различий между риском и глупостью?

– А вы?

Его улыбка ласкала.

– Только когда это касается смерти… или любви, разумеется.

Он зашагал в самый конец луга. Могучие плечи согнулись – и лезвие описало длинную дугу вблизи земли.

Полоска травы аккуратно легла на одну сторону. Он шагнул вперед. Розовый камзол натянулся и расслабился на его спине.

Шаг – и свист косы.

Вторая полоска травы упала рядом. Кружево трепетало над его руками, когда он взмахивал косой – широко, уверенно.