Чтение онлайн

— Так, — хлопнул рукой по столу заскучавший Антон. — Мы пить сегодня будем?

Несмотря на уговоры Никиты идти ночевать к нему домой, Виктор остался у Антона, сославшись, что пьяный, что устал и плестись в другой конец деревни нет никакого желания. Дело, конечно же, было не в усталости. Антон был нужен художнику, чтобы в определенный момент уничтожить рисунок на чудесной странице. Поэтому, когда за окном стемнело, и Никита, слегка расстроенный отказом друга, ушел восвояси, Виктор договорился с Антоном, что тот возьмется за ластик ровно через три минуты, поставил в рисунке последнюю точку и закрыл глаза…

…Очередь в билетные кассы истринского кинотеатра напирала. Кто-то нагло пробирался к самим кассам, кто-то передавал деньги приятелям с просьбой взять билеты сразу на всю компанию… Виктор всеми силами старался держаться за двумя девушками — Ириной и Коротышкой. И когда между ними попытался втиснуться высокий парень с татуировкой на шее в виде петли, Виктор решительно оттер его локтем.

— Отлезь! — выдохнул парень перегаром и предпринял новую попытку втиснуться.

— В очередь! — не поддался Виктор, хоть и был чуть ли ни на голову ниже татуированного, которого тут же оттеснили другие желающие приобрести заканчивающиеся билеты.

— Еще встретимся! — отдаляясь от Виктора, зловеще пообещал Саня Петляев.

Да, это был тот самый Петля, который, согласно сюжету рукописи, в настоящее время встречался с Ольгой Греческий профиль, но вскоре должен был переключиться на Ирину. В нетленке Александра Ивановича Петля фигурировал, как главный злодей, и переходить ему дорогу было очень нежелательно, но то — в нетленке. В новом развитии событий все могло сложиться по-другому. Должно сложиться по-другому.

Коротышка купила билеты, Виктор успел подсмотреть, какой у нее ряд и место, попросил у кассирши блеет по соседству, и ему повезло. Он знал, что Шурик будет сидеть на два ряда дальше и перед концом фильма проберется на выход, чтобы встретиться с девушкой. Возможно, в новом развитии событий, он и встретится с Коротышкой, но только не сегодня в кинотеатре.

Во время фильма Ирина и Коротышка постоянно о чем-то шушукались, приглушенно хихикали. Краем глаза Виктор видел, как Ирина время от времени поглаживала бедро своей маленькой подружки, и та ненадолго задерживала дыхание. Когда на экране цыганка Рада начала раздеваться Ирина и вовсе прихватила Коротышку за грудь, заставив ее слегка застонать. Наконец, фильм закончился, в зале зажегся свет, и зрители повалили на выход.

— Двигай быстрей, курить охота, — бросила Ирина подруге.

Коротышка двинулась за ней, но Виктор удержал ее за руку и сунул под нос бумажник:

— Катя, можно тебя на минуточку?

— Чего-чего? — изумилась, девушка, но, узнав бумажник, прикусила нижнюю губу.

— Я все знаю и все видел вчера вечером, — многозначительно ухмыльнулся Виктор.

— Что ты хочешь? — на ее глазках мигом навернулись слезы.

— Поговорить надо.

— Прямо здесь?

— Нет. Лучше без свидетелей. И главное — чтобы Ирина не заметила.

— Ты ничего ей не скажешь, правда? — всхлипнула Катя. — Я тебя очень прошу. Я для тебя все сделаю…

— Спокуха, — Виктор приложил указательный палец к ее губам. — Встречаемся в десять вечера, в парке, у самолета. Поняла?

— Да.

— Пойдем, я тебя до выхода провожу, — не выпуская ее руки, он подтолкнул девушку вперед.

У самых дверей, Виктор встретился взглядом с Шуриком. Тот шагнул, было навстречу девушки, но, увидев, что она идет с невесть откуда появившимся ухажером, ретировался.

— Катька, ты чего там застряла?! — окликнула подругу с улицы Ирина.

— Все, иди, — сказал Виктор, отпуская Катю. — Встречаемся в десять вечера у самолета.

Дом, где жила Прасковья Петровна Кармазова — родная бабушка Виктора, ничем особо не отличался от других одноэтажных деревянных домиков, построенных после того, как фашисты, отступая в декабре сорок первого года сожгли весь город. Заходить в дом Виктор не стал, неторопливо прошел мимо, никого не увидев в саду с двумя десятками яблонь разных сортов, кустами крыжовника, красной и черной смородины, обработанными грядками с клубникой, редиской, огурцами, зеленью.

Он знал, что в предстоящие две очень уж холодные зимы несколько яблонь померзнут и пропадут, но другие неизменно будут продолжать радовать его и родственников богатыми урожаями. Сейчас бабушка, скорее всего, готовит ужин. Он с удовольствием его съест, вернувшись домой поздно вечером, когда бабушка давно уляжется спать. Съест, конечно, не теперешний Виктор, а тот, семнадцатилетний, приехавший в Истру после окончания десятого класса…

Так же, как и Шурик в рукописи, Виктор назначил Коротышке свидание около памятника-самолета, только на полчаса раньше. Катя пришла вовремя.

— Давно ждешь? — тихо спросила она, выпустив изо рта струйку сигаретного дыма.

— Недавно. Пойдем вон туда, под горку. Там скамеечка есть, и нам никто не помешает.

— Ты принес? — спросила Катя, когда они остановились у скамейки под нависшей над обрывом липой.

— Принес. Вот, — Виктор показал бумажник.

— Что ты хочешь за него?

Как и Шурик в рукописи, Виктор промолчал, а она вдруг шагнула к нему, поднялась на цыпочки и влажно поцеловала в губы. Виктор не успел опомниться, а Катя уже опустилась на корточки и проворно расстегнула молнию на его джинсах…

Когда Катя ушла, с бумажником подруги, Виктор остался сидеть на скамейке под липой расслабленный и опустошенный, ожидая, что Антон вот-вот сотрет рисунок с чудесной страницы, и он очнется у друга дома. Каждый раз получалось так, что он перевоплощался обратно после логического завершения определенного эпизода, словно после того, как в книге заканчивалась очередная глава.

Виктор помнил, что в рукописи примерно в это же самое время Андрей, приходит к Таниному дому, она позволяет ему залезть в окно, он признается ей в любви, но кроме поцелуев ни на что больше не решается. Романтичному Андрею пока и поцелуев было достаточно, но знал бы он, что Танечка давно встречается с его троюродным братом Лексием, с которым училась в одном классе, и что одними только поцелуями их встречи не заканчиваются. Может быть, в следующий раз нарисовать на чудесной странице вместо Лексия себя?

Кто-то кашлянул — совсем рядом. Виктор лениво повернул голову и получил удар по лицу чем-то тяжелым. Слетел со скамейки, тут же вскочил и едва увернулся от еще одного удара длинной корявой веткой, которой размахивал…

— Погоди, Шурик! — узнал парня Виктор.

— Я тебе погожу! — крикнул тот и словно штыком, ткнул веткой ему в грудь.

Охнув, Виктор схватил ветку, дернул на себя и отскочил назад, забыв, что за спиной довольно крутой обрыв. По которому он и покатился вниз, к самой реке. Не упал в воду только благодаря иве, в которую врезался боком, да с такой силой, что перехватило дыхание…