Чтение онлайн

— Ну, сегодня. Ты веселилась, у тебя было хорошее настроение, и вдруг…

Она не ответила. Он чувствовал — колеблется.

— Мэг? Это «что-то» произошло в туалете?

— Ну да…

— Не хочешь мне рассказать?

— Неудобно как-то. — Она закрыла глаза и придвинулась к нему ближе. — Как хорошо!..

Он ощущал то же. Ему бы, конечно, больше хотелось, чтобы это их уединение не было подогрето текилой, и еще — он представлял ее у себя дома, на ранчо, много раз представлял, хотя знал, что этого никогда не случится.

— Они хорошие ребята. — Он махнул рукой куда-то в пространство, но ясно — имеет в виду ребят из школы.

— А-а-а… нет, это не то, что ты думаешь. Мне там было очень весело. Это все потому, что я не люблю, когда врут.

— Про что?

— Про то, что у меня такой успех.

Опять она о том же! Успех или неудача — Дэниел знал достаточно о прошлом Мэг, о ее матери: эта женщина до сих пор жива в ее сознании и все еще действует на нее. Но сегодня что-то другое тяготит Мэг. Как же ей помочь?

— Но у тебя и правда успех — прекрасная книга!

— Просто счастливая случайность — мне повезло, и все!

Несколько мгновений он размышлял, потом тоже сел, взял ее крепкими руками за плечи, отстранил от себя, посмотрел в глаза.

— Ты ведь знаешь, успех бывает разный. Одно дело — что люди думают о тебе. Другое — что ты сама о себе думаешь. Ты согласна?

Мэг только судорожно вздохнула. Они сидели, опершись спинами о заднюю стену кабины. Над ними простиралось бескрайнее звездное небо.

— Знаешь, я думала: продам одну книгу, и дальше все пойдет как по маслу, — заговорила она наконец. — А потом… потом все стало разваливаться.

Дэниел слушал ее не перебивая, затаив дыхание.

— Вернулась я сюда, — продолжала она, — и вижу: все одноклассники добились какого-то успеха в жизни. Женились, вышли замуж, родили детей, обзавелись домами. А у меня… ничего.

— А там тебя никто не ждет? — Ему не хотелось затрагивать личное, тем более, что Мэг так ранима. Но это ему нужно знать.

— Нет, никто не ждет. Ноль! Большой жирный ноль. И здесь тоже…

— Ты слишком… категорично все оцениваешь.

— Да нет. — Она повернулась к нему лицом. Какие синие у нее глаза… немного косят… она так близко, и эти глаза в лунном свете прекрасны, обворожительны! Машина стоит на берегу озера — они так часто переплывали его в юности. Вдали темнеют горы. Мириады звезд поблескивают в черном бархатном небе. Хорошее место он выбрал — тихое, вдали от шоссе. Не годится, чтобы кто-нибудь помешал их уединению, испортил бесценные мгновения. Может быть, в другой раз им доведется встретиться через годы, через десятки лет… И думать не хочется, что она уедет.

— А я тебе говорю — нельзя так строго, Мэг. — Он помолчал, тщательно подбирая слова — это было ему свойственно, он вообще не отличался многословием. — Кто знает, что ждет его в жизни? Женитьба не гарантирует счастья. Да и дети тоже. И даже самая потрясающая на свете работа. Счастье — более тонкая материя.

— Ты был счастлив, Дэниел? Я имею в виду в школе, в старших классах? Почему ты каждый день запрыгивал в автобус в три часа? Никогда не оставался поиграть в бейсбол, сделать газету?

— А не было выбора, Мэг. Я ведь старший, отец болел.

— И ты принес себя в жертву своим братьям, чтобы у них была нормальная жизнь? Чтобы делали, что хотят, проводили время, как хотят и чтобы их миновала судьба фермеров? — Она перешла на шепот. — И чтобы они могли уехать от матери?

Ответом ей было молчание — довольно долгое.

— Я был старше Алека, — молвил Дэниел наконец, видимо считая, что этим все сказано.

— Всего на год! — Ей будто хотелось побудить его к дальнейшей откровенности.

— Да, — еле слышно прошептал он, — я это сделал для них.

Мэг смотрела ему прямо в глаза.

— Я всегда хотела знать о тебе все, Ковбой! Много о тебе думала, когда мы учились в школе. Почему ты ушел так рано, чем занимаешься, о чем думаешь…

— Мэг…

— Что чувствуешь… Чего хочешь, в чем нуждаешься…

— Мэг, я не мог и…

— Когда писала о Мэттью — подсознательно стремилась узнать все это о тебе — через Мэттью.

Дэниел, как будто знал, что там, на тридцатой странице, она взяла часть его самого, кусок его сердца и облекла в слова. Это должно бы его взбесить, но ничего подобного нет. Сердиться на Мэг он не в силах.

— Я не могу выбросить тебя из головы! — прошептала она и тут же отвела взгляд, как будто осознав, что сказала слишком много.

Инстинкт подсказывал Дэниелу: даже если Мэг и не думает принадлежать ему навсегда — она хочет, по крайней мере не упустить короткого отрезка времени, когда они вместе. Но прежде чем он успел пошевелиться, она встала.

— Черт побери! Ты тут возишься со мной, а мог бы приятно провести время с какой-нибудь девочкой в Блу-Спрюс. — Она запустила пальцы в шевелюру и, глядя на Дэниела сверху вниз хитро сощуренными глазами, осведомилась: — Ты почему не женился?

Вместо ответа, он молча взял ее за лодыжку и потянул к себе. Она пошатнулась и чуть не упала, глаза ее округлились от удивления. Молча, они не сводили взора друг с друга.

— Нет, ни за что! — выдохнула, наконец Мэг.

— Да! — проговорил он безапелляционно. Она пристально смотрела на него, стараясь прочесть его мысли, удостовериться, что не ошибается в его намерениях.

— Да! Да! — настойчиво, теперь шепотом повторил он.

Для себя Дэниел твердо решил: прежде чем наступит утро, он будет близок с ней. Сколько он мечтал об этом — нескончаемо долгими зимами на ранчо. Все еще крепко держа ее ногу, он ждал — ответит ли, подаст ли знак. Мэг молчала, не шевелилась. Он ослабил нажим и стал тихонько, перебирая пальцами, продвигаться вверх, потом снова вниз, к колену, будто гладил своих арабских лошадей. Искусство здесь заключалось в том, чтобы, лаская, управлять лошадью, подчинить ее своей воле, не сломив ее духа. А у Мэг тоже есть этот дух, этот норов, и, наверно, потому-то он так любит ее и ждет так долго. Потому-то никогда не просил ее ждать его, остаться в Блу-Спрюс. Что она будет делать? По ее глазам он видел: она хочет, чтобы это произошло, — хочет так же, как он. Ему нужно ее согласие, шаг навстречу с ее стороны.

Мэг сделала этот шаг. У Дэниела пересохло во рту, когда она незаметно взялась за нижнюю кромку черного легкого топика и одним движением скинула его через голову, обнажив полные, прекрасные груди. Нестерпимо хочется прикоснуться, ощутить, как теплое, трепещущее тело оживает под его пальцами…

— Искупаемся без одежды, Ковбой?

— Слушаюсь, Синеглазка! — Не расшнуровывая, он сбросил ботинки и встал перед ней.

Она уже расстегнула пуговицы джинсов и взялась за молнию, но он движением руки остановил ее: