Чтение онлайн

— Неужели.

— Да. И лучшая часть этого, что ты никогда не бываешь полностью уверена, как отреагировать на ситуацию.

— Неужели.

— Да. И тогда ты решаешь просто отозваться — мне.

— Хмм. Я не уверена, что должна позволять такое поведение, оно…

Он взорвался хохотом. Рука Грин накрыла рот.

— Шшшш! Женщины услышат тебя!

Он медленно поднял ресницы, чтобы посмотреть на нее. Грин отдернула руку и погрозила пальцем.

Джорлан пристально вгляделся в ее приковывающее к себе лицо. В мягком сиянии огнесвета темно-рыжие волосы создавали обрамление. Он не имел понятия, как Высший Слой мог породить такую женщину — бесстрашную, великодушную, справедливую, свободомыслящую. Ее интеллект, остроумие и красота были уникальны, как редкостная песнь бланока. Ее чувственность неизменно возбуждала его собственную восприимчивость.

— Ты — все для меня, Грин. Я люблю тебя.

Ладошка Грин охватила его щеку.

— Дракончик… имя-носящие часто влюбляются в своих имя-дающих.

Его рука легла поверх. Он проникновенно заглянул ей в глаза.

— Это по-другому.

Она знала это. Ощущала. Любовь, о которой говорил Джорлан, была совсем иной силой. Между ними возникла исключительная связь, которая была таинственной и сложной, как ночная песня [180] Форуса. Она была не простой привязанностью имя-носящего к имя-дающей, она была чем-то намного большим.

Что делало то, что она должна была сказать ему, намного более трудным. Грин сглотнула.

— Завтра мы должны предстать перед Септибуналом.

Он ничего не ответил, молча ожидая, когда она продолжит.

— Они рассмотрят законность нашего скрепления.

— Как так? — тихо спросил он.

— Им было прислано свидетельство, которое, кажется, опровергнет твою Клятву Доказательства.

— Это невозможно, Грин. — Его пальцы зарылись в волосы Грин на затылке. — Моя клятва была истинной, как тебе хорошо известно. Как может существовать свидетельство обратного?

— Я не знаю. Было хорошо известно, что ты сильно протестовал против скрепления…

Он резко выдохнул.

— Этого недостаточно, чтобы ставить под сомнение мое и твое слово.

— Нет, но у них есть что-то еще… — Она на мгновение умолкла. — Мои источники сообщают, что против нашей победы есть веское доказательство.

— Понимаю. Но что это будет значить — если они «докажут» свое мнение?

— Наше скрепление аннулируют. Положение Аркеуса будет сомнительным, мягко выражаясь. Оба наших дома подвергнут огромным конфискациям. Я могу потерять свои титулы и земли. Свои ты потеряешь точно. После этого ты больше не будешь обладать законным покровительством дома Тамрин.

От едва контролируемой ярости на его щеках заиграли желваки.

— И я должен просто согласиться с этим? Моя ценность как человеческого существа зависит только от моей вуали? У нас меньше прав, чем у Кли! По крайней мере, Кли свободно бежит, когда хочет — он располагает своей жизнью.

Грин крепко прижала его к себе.

— Я согласна с тобой. Это неправильно, и, если мы преодолеем наши неприятности, я сделаю все, чтобы суметь произвести изменения в Доме Лорд.

— Если мы преодолеем их! А что с моим сыном? Что случится с ним?

— Это связано. При обычном ходе дел он был бы неважен для Септибунала, но я сделала его своим наследником. Будет мучительная битва за то, чтобы наследство было в безопасности от любого штрафа, который я буду вынуждена заплатить.

— А если бы он не был твоим наследником?

Грин вызывающе вздернула подбородок.

— Он — мой сын и Тамрин! Они никогда не разлучат нас, я наделила его правом первородства.

Джорлан не смог справиться со вспышкой восхищения, которую испытал от ее решимости.

— Тогда, что со мной, имя-дающая… какова будет моя участь, если они аннулируют наш союз?

Губы Грин слегка дрожали, но голос оставался тверд.

— Ты — мой имя-носящий, Джорлан, и к тому же Тамрин. Я никогда не позволю тебе забыть об этом, невзирая на то, что постановит Септибунал.

Рукой, лежащей на затылке, Джорлан грубо притянул ее к себе.

— Тогда и ты не забудь, что я заставлю тебя выполнить это обещание, имя-носящая.

Его рот завладел ее губами.

Наслаждаясь необычными условиями договора.

Грин встала и приблизилась к столу Септибунала.

Пока она шла, Джорлан бросил ей ободряющий кивок.

— Обвинение против тебя, выдвинутое перед этим собранием, совершенно серьезно. У некоторых, — Хоук бросила строгий взгляд на сидящую за столом Маркель Хармон, — есть основания верить, что ты исказила суть своего союза с Рейнардами. Свидетельское показание, попавшее к нам, гласит, что на самом деле, твой имя-носящий, Джорлан, не являлся нетронутым во время Ритуала Доказательства.

Ропот пробежал по толпе.

— И более того, вопрос о том, знала ли ты об этом в тот момент и стремилась ли обойти закон, отказываясь от Ритуала, так же был вынесен на обсуждение.

— Могу я ответить на эти обвинения? — Грин гордо стояла перед ними, ее голос ни в малейшей степени не дрожал, несмотря на внутренний трепет, испытываемый ей.

— Перед тем, как ты начнешь, я должна предупредить тебя, что все, что ты скажешь с этого мгновения, будет оцениваться. Если ты сейчас ничего не скажешь, в уважение твоих прошлых заслуг перед парламентом и ОднаНацией, я готова пригласить нолосозыв, [181] и мы соберемся, чтобы назначить соответствующий штраф.

Герцогина Хоук давала ей шанс сохранить титул при тяжелой денежной потере. Джорлана, конечно же, отнимут, но ее сын останется с ней. Грин повернулась и посмотрела на Джорлана.

Он все также следил за ней. После чего удивил, беззвучно изобразив «прими это».

Он так сильно ее любил. Слезинка появилась у нее в глазах. Он хотел пожертвовать собой и быть отнятым от сына, чтобы защитить ее. Она отрицательно мотнула головой. Я буду сражаться за них двоих, пока последний вздох не покинет мое тело.