Чтение онлайн

Он хотел иметь возможность прожить свою жизнь по собственным законам. Спустя несколько лет он умудрился добыть у Герцогины обещание позволить ему сделать свой собственный выбор.

На самом деле он скрывался от любой свободной особы.

К огромному беспокойству Герцогины.

Джорлан слегка нахмурил брови, когда до него дошло весьма важное сообщение Лаймакса. У нее был содержанец. Он не слишком удивился, хотя по какой-то странной причине эта новость раздосадовала его. Учась, он слышал лихорадочные шепотки, голоса, в которых сквозило желание, испытываемое к Маркели Тамрин. Она хорошо умела обращаться с мужским полом. О ней ходила молва, как о легендарной любовнице. Большинство мужчин сегодня ночью практически умоляли ее о внимании.

Он не относился к таким.

— Мне это не интересно, — вслух пробурчал Джорлан.

Его друг рассмеялся.

— О, конечно же тебе интересно. Точно так же, как и остальным. Молчаливый, замкнутый отщепенец Джорлан просто не хочет признать, что он полностью увлечен. Я сужу по твоему взгляду на нее.

— Могу же я смотреть. Это вовсе не означает…

— … что ты готов нарушить свой тайный обет никогда не становиться имя-носящим? Возможно и нет. Но за те года, что я тебя знаю, я никогда не видел, чтобы ты бросил что-то больше мимолетного взгляда, оставаясь в тоже самое время созерцателем.

— Она… другая.

— Она такая. Говорят, что она действительно дожигательница. [42] Я не отказался бы от предложения, сделанного из ее дома, будь она даже не слишком знатной Лордой, доложу я тебе, — Лаймакс глубоко вздохнул. — К сожалению, моя жертва скорее всего очень титулованной, очень богатой и очень степенной аристократкой, чей интерес ко мне будет исчерпываться только продолжением ее рода.

Джорлан взглянул на друга.

— Почему ты так говоришь?

— У моей матери пять сыновей и ни одной дочери. Я самый старший. Первое же подходящее предложение будет сразу же поспешно принято.

Джорлан выдохнул, признавая истинность слов друга.

— Ты можешь отказать.

— И опозорить мою семью скандалом? Нет. Я не похож на тебя, Джорлан. Я не из тех, кто торит свой собственный путь, ломая традиции. К тому же, у меня нет чересчур снисходительной бабушки из великого дома, потакающей моим прихотям.

Джорлан стиснул челюсти.

— Желать право личной свободы — это не каприз.

Лаймакс пожал плечами.

— Это мужской долг быть скрепленным и произвести наследниц. Такова возложенная на нас миссия.

— Возложенная?Возложенная кем? Ты действительно веришь, что это дух-закон? [43]

Лаймакс побледнел.

— Ты кощунствуешь! К счастью, я привык к твоим диким выходкам, мой друг, однако прошу тебя попридержать свой язык. Будет только лучше для всех заинтресованных сторон, если ты откажешься от этих радикальных идей. Добра они не принесут.

— Почему считается бунтарством хотеть выбирать направление своей собственной жизни?

— Согласись, Джорлан, мы слабый пол. Поэтому наши имя-дающие берут на себя заботу о нас. Оставшись одни мы потерпим крах. Мы слабее в интеллектуальном плане. Оставшись без контроля, наша врожденная мужская агрессия разрушит этот мир.

Джорлан фыркнул.

— Слабее в интеллектуальном плане? — он взглянул на напившуюся Лорду, которая пела и кружилась с несколькими молодыми спесивицами [44] поперек дальнего конца комнаты. — Держу пари, Лорда не сможет ни беседовать на запутанном наречии сам’он, [45] ни цитировать по памяти все шестьдесят три тома беэ-тина, [46] ни нарисовать чертежы полной кисистемы. [47] — Кисистемы использовались архитекторами Форуса для построения всего: от единичных построек до целых городов. Джорлан любил составлять сложные кисистемы.

— Конечно. Твой интерес и способности к учению хорошо известны, Джорлан, даже несмотря на то, что Герцогина пыталась преуменьшить подробности об этой твоей специфической черте, — Лаймакс улыбнулся ему. — Этой спесивице не требуются такие способности, поскольку она фантастически богата и в высшей степени устроена в жизни.

— Это моя точка зрения. Она попала в зал заседаний Септибунала только из-за своего наследственного титула. Даже корявое полено может голосовать за законы, которые управляют нами, если оно будет женщиной и у него будет титул.

Лаймакс тяжело вздохнул, не желая соглашаться на словах с правдой, высказанной Джорланом.

— И в то, что ты сказал о наших агрессивных наклонностях, Лаймакс, я не верю тоже. Разве мы не тренируемся контролировать наш разум как и наши тела? В любом случае ты прав в одном. Моя бабушка дала мне слово, что не выберет для меня имя-дающую без моего согласия, а я его недам.

Лайсакс помотрел смущенно на него. Было заметно, что он не мог понять мятежной позиции своего друга.

— Скоро это не будет иметь никакого значения, — заявил Джорлан.

— Почему ты так говоришь?

— Скоро я выйду из подходящего возраста для такого союза. Тогда ни я, ни моя бабушка не будем иметь отношение ко всему происходящему.

Лаймакс заржал.

— Джорлан, ты давно смотрелся с зеркалокамень? Предложения не прекратятся. По какой-то странной причине, которую никто из нас даже не надеется понять, твои продолжающиеся отказы только усиливают твою желанность. Высший Слой рассматривает тебя как крайний вызов и как максимальный приз. Взамен того, чтобы оттолкнуть, это притягивает их только сильнее.

Джорлан насупился. Это не приходило ему на ум.

— Вдобавок к твоей ошеломляющей внешности, мой друг, — продолжил Лаймакс, — считается, что твой далекий прародитель на самом деле был содержанцем. Благородные держат пари, унаследовал ли ты страстность, присущую многим из этого племени.

Колючие аквамариновые глаза зловеще прищурились. Лаймакс мложил руки в защитном жесте.

— Не обвиняй меня, это распространенный слух. И он делает тебя еще более исключительным призом: внук Герцогины с доброй толикой крови содержанца в своих венах. Ты заставляешь их сходить с ума. Какая бы женщина не захотела такую комбинацию в своей законной постели?

— Я не женский приз! И никогда им не буду!

— Это может оказаться правдой, — одновременно из-за его спины раздался мелодичный голос. — Такое решительное высказывание показывает тебя в большей степени наказанием, а не подарком, несмотря на то, что из-за этого ты выглядишь совершенно мрачным и занятным.

Злясь на себя, он скривил губы в кривой усмешке. Не было сомнений, кому за его спиной принадлежал и мелодичный голос, и мерзкое остроумие. Повернувшись, он оказался лицом к лицу с Маркелью Тамрин.