Робинзоны из Бомбея
Шрифт:
— Иди, мать, иди туда, — распластавшись на ее спине, ласково говорил ей Сону. — Мы строим жилье, мать, помоги нам.
Слониха шла туда, куда указывал ей Сону. Рядом торопливо перебирал ногами слоненок.
Видя такое зрелище, ребятишки выскочили из кустов. Только что перепуганные насмерть, теперь они смело шагали следом за слонихой и ее сыном. Джаму, забежав вперед, угостил слониху сочной травой. Его примеру последовали другие.
Миновали джунгли. Когда процессия проходила мимо замка, Сону наклонился к уху слонихи и, указывая рукой на возвышение, сказал ей:
— Взгляни туда, мать… Вон там мы строим себе жилье. Чтобы жилье было прочным, нам нужно несколько толстых бревен… Только вот беда: нет у нас ни топора, ни пилы… Помоги нам, мать. Взгляни направо… Там ты видишь пальму. Свали ее, мать. И вон то дерево, что рядом с площадкой. Ты поможешь нам, и у нас будет свое жилье.
Слониха каким-то чудом понимала, что говорил ей Сону. Как бы то ни было, мягко помахивая ушами, она двигалась туда, куда ей указывал Сону. Подойдя к пальме, слониха обвила хоботом ствол и, напрягшись, попробовала его вырвать. Дерево не шелохнулось. Тогда отступив назад, слониха ударила дерево лбом, еще удар — и пальма со скрипом и скрежетом рухнула на землю. Дети захлопали в ладоши и пустились в пляс.
Слониха спокойно продолжала начатое дело: по указанию Сону она свалила второе дерево, потом — третье, четвертое и, наконец, пятое.
Закончив работу, слониха снова подняла Сону высоко над землею и осторожно опустила на траву. Покачав на прощание хоботом, слониха со слоненком не спеша удалилась в джунгли.
Помощь слонихи решила дело — через неделю жилище было закончено.
Убрав строительный мусор, дети набрали банановых листьев, высушили их, сшили в единое полотно и, раскрасив соком различных ягод, изготовили оранжево-бело-зеленый стяг своей родины. Флаг прикрепили к длинному шесту и водрузили над входной дверью хижины. Потом все островитяне совершили омовение в ручье, что протекал у подножия скалы, и, чисто умытые и все причесанные, собрались у входа в хижину. Самым первым войти в хижину выразил желание Вишну. Он уже сделал шаг к входной двери, но его остановила Хусна:
— Ты куда? Не спеши! Сначала надо окрестить наше жилье… Как назовем его?
— Да, пожалуй, ты права, — согласился Сону. — Но как же все-таки нам назвать его?
— А чего ж тут думать? — подал голос Вишну. — Кто строил жилище? Я строил жилище, поэтому назовем его «Обитель Вишну».
— Тоже мне выискался раджа! — возмутился Рустам.— А чем я хуже? Пусть называется «Вилла Рустама».
— Ну, как бы не так! — закипел Васант. — Пусть называется «Васант-бхаван» [16] .
16
Дворец Васанта (бхаван — слово санскритского происхождения).
— Ничего подобного! — выступил вперед Касим.— Пусть его названием станет «Касим-махал» [17] .
— Нет, Васант-бхаван!
— Нет, Касим-махал!
— Васант-бхаван, Васант-бхаван, Васант-бхаван!
— Касим-махал, Касим-махал, Касим-махал!
— Да замолчите вы! — прикрикнула на спорщиков Судха, — Послушайте вот, что мы скажем!
— Ну, говори, что вы там надумали, — недовольно буркнул Вишну.
— Мы предлагаем назвать жилище просто — Наш Дом, — смущаясь, проговорила Мери.
17
Дворец Касима (махал — слово арабо-персидского происхождения).
— Я думаю, Мери права,— проговорил Сону. — Жилище мы строили все вместе, поэтому пусть так и называется — Наш Дом!
— Правильно! — закричали вокруг. — Наш Дом! Ура-а-а!
Когда жилище получило наконец имя, все встали в одну шеренгу, исполнили государственный гимн родины и но одному стали входить в хижину.
Действительно, дом получился на славу — просторный, высокий и светлый. В доме было три комнаты: спальня для девочек, спальня для мальчиков, классная комната — и общая кухня. В классной комнате девочки из сухих листьев сделали календарь, географическую карту, украсили стены цветами и выложенным из листьев затейливым орнаментом.
По случаю торжества девочки приготовили праздничный обед: салат из зеленого горошка и свежих побегов со специями, нежно подрумяненные земляные орешки и нарезанную тонкими ломтиками мякоть кокосовых орехов. Все это было разложено прямо на полу, на чисто вымытых и нарезанных кусками — наподобие подносов — пальмовых листьях. Обед удался на славу и прошел шумно и весело. Затем все, отяжелевшие от обильной еды, вывалили из хижины и, с наслаждением вытянув ноги, улеглись в тени деревьев.
— Боже мой, сколько ж мы сегодня съели! — с неподдельным изумлением воскликнула Мери.
— Ну, как, ты доволен, Васант? — лениво протянул Касим. — Сегодня мы все вместе готовили обед — все вместе и уничтожили его.
— Я не просто доволен. — Васант был явно в поэтическом настроении. — От такого прелестного обеда я получил истинное наслаждение.
— Ну, вот заладили: «доволен», «наслаждение», — сонно пробубнил Рустам, — нет бы просто сказать — «сытно поели», и все.
— А ты, Рустам, не лезь куда тебя не просят, — повернулся к Толстяку Васант.
— Да, ты уж лучше не вмешивайся, Рустам, — поддакнул Касим.
— Это почему же? — не поворачивая головы, поинтересовался Рустам. — Ну, а вдруг вы подеретесь? Что ж, мне стоять в сторонке и смотреть?
— Ну, подеремся мы или помиримся — это наше дело, — парировал Васант. — А ты не лезь. Драться нам или не драться — это наше законное право.
— Не законное, а наследственное!
— А я говорю — законное!
— Не законное, а наследственное!
— А вот сейчас на деле покажу, какое у нас право! Хочешь по шее схлопотать?
— Пока ты до шеи дотянешься, я тебе все ребра пересчитаю!
— А знаешь, что такое котлета? — протянул Васант со злобой. — Я котлету из тебя сделаю!
— Хе, котлету! — усмехнулся Касим. — Я из тебя отбивную сделаю!
— Тоже мне нашелся Шер-хан!
— А кто это такой — Шер-хан? — наивно спросила Судха.
— Да он все напутал! — вмешался Гопал. — Не Шер-хан, а Шершах, ну, тот самый Шер-шах, который построил дорогу из Бенгалии до самого Кабула.
— Тоже мне знаток! — усмехнулся Касим. — Дорогу эту англичане построили!
— Эх, ты, «англичане»! Чего бы понимал! — презрительно махнул рукой Гопал. — Ты думаешь, до англичан и дорог совсем не было?
— Да ты на себя только взгляни — настоящая обезьяна!
— Эй, ты, попридержи язык! — вскипел Гопал,— Отца моего оскорбляешь? Смотри, голову оторву!
— За такие слова я сам тебе голову оторву! — огрызнулся Касим.
— Нашли из-за чего ругаться, — спокойно заметил Толстяк Рустам. — У нас даже в учебнике написано: «Предком человека была обезьяна».