Чтение онлайн

– Не может быть, я всё проверил: все отсеки и комнаты кроме…. Он остановился! – Кроме комнаты, где лежат больные, спасённые люди, – глухо добавил он и уточнил, – кроме лазарета.

– Жюль, тебе нужно провести тщательное обследование больных. Возьми приборы и сделай это, пожалуйста, прямо сейчас, – почти приказал он, срывая на ней свой промах.

Жюль посмотрела на подругу. Та кивнула головой. Девушка послушно вышла. Кельвин тяжело опустился в кресло, щёлкнул замок ремня безопасности. Он вздрогнул и отклонился в сторону, как бы испугавшись.

– Кельвин, что происходит? Что с тобой? Почему у тебя такое испуганное лицо? – Пуэйла ждала. Он молчал и только смотрел на свои руки.

– Пуэйла, – начал он, – я не могу найти источник, который меняет наш маршрут, – признался командир, – мы не попадём на планету Хопчик. Мы летим прямо к планете Бездна. Понимаешь, мы летим в пустоту! – он помедлил, стараясь справиться с волнением. – Планета, к которой мы летим не планета, это сгусток газов, причём каждый газ имеет свою плотность. Она выглядит, как полосатая амфора из колец, без дна, разрезанная пополам. Причем верхняя часть как бы приподнята. Вокруг этой планеты сплошной розовый туман. У неё нет атмосферы. Вот взгляни, – я сделал фотографию из книги Жюль. – Внешняя сторона колец имеет более плотный газ, ближе к его центру плотность газа ничтожно мала, по сути дела это пустота. Из этой пустоты, как бы выплёскиваются хлопья белой массы, которые образуются из-за разности давления. Попав в эту пустоту, корабль просто провалиться, он рухнет в эту яму! – Кельвин, неужели дед не предусмотрел такого явления? Ведь наверняка он знал о нём, и его корабль сможет справиться с этим? Мы же пролетели у планеты Святого Лавра, там ямы были опаснее этой бездны?

– Клейм не мог предвидеть того, что мы окажемся в этой галактике, поэтому он не мог предусмотреть, как обезопасить корабль от такого явления, оно больше не встречается нигде.

– Откуда, ты знаешь о нём?

– Я узнал об этом совершенно случайно. Однажды у отца я встретил заметку астронавта, который жил ещё во времена поздней космической эры. Так вот, он рассчитал и дал примерное описание этого явления. Позднее он подтвердил, что есть такая планета и дал более точное описание. Он даже предположил состав газов этой планеты, теоретически определил галактику, в которой это явление возможно, и в каких координатах находится планета. В своей заметке, он, шутя, назвал её кувшином без дна или просто Бездна. Я тогда спросил у отца, знает ли он об этой планете? Он дал книгу мне и сказал: – Вот, читай! Подобная планета есть в галактике Сириуса, она находится недалеко от планеты Земля, у неё тоже нет твёрдой поверхности, она состоит из очень плотных газов, но вокруг неё есть атмосфера. Она тоже выглядит в виде колец. Прочитав эту книгу, я очень заинтересовался этой галактикой и начал собирать информацию о ней и её планетах. Информации было очень мало. В библиотеке Межпланетного центра, где я был на практике, я натолкнулся на статьи учёного с планеты Айсбергов, который доказывал, что в галактике Преймуса есть две планеты, под названием Хопчик и Меч, на которых может быть жизнь. Правда, какая жизнь он не уточнял. В этих же статьях он доказывал, что путь к планетам Хопчик и Меч лежит через опасную зону неизвестной планеты, несмотря на то, что они лежат намного левее от опасной зоны. Ученый предполагал, что там существует мощное поле, которое притягивает к себе движущие корабли. В статье также говорилось, что это мощное поле начинается за развилкой после впадины. Поэтому, я сначала подумал, что это явление и оказывает влияние на движение нашего корабля. Но, потом я отверг его, так как поведение корабля не соответствует сути этого явления. Если бы такое явление существовало, я бы не смог изменять маршрут с той лёгкостью, с которой я это делал. Мне бы потребовались большие усилия, чтобы преодолеть мощное притяжение. – Он замолчал. Что-то, обдумывая, не глядя на Пуэйлу, он встал и подошёл к компьютеру. Такое бесцеремонное водворение из комнаты, очень огорчило Жюль. Она не пошла в лазарет, обследовать больных, как приказал ей Кельвин, а продолжала размышлять, стоя за дверью. Постояв немного, она поборола в себе обиду на друга и осторожно вошла в комнату командира.

– Пуэйла, можно мне всё же договорить? Кельвин, недовольно посмотрев в её сторону, сразу бросился в атаку: – Жюль, когда ты научишься выполнять команды без промедления?! Я же велел тебе обследовать больных! Это очень важно! Возможно, пока мы здесь рассуждаем, нам грозит ещё большая опасность! Ты понимаешь, что мы можем не долететь даже до этой мифической планеты?! – В его голосе было столько недоброжелательности, что девушка растерялась от такого натиска и молча смотрела на товарища. Пуэйлу поразил тон Кельвина и злость, сквозившая в нём. Она прервала его и дала Жюль высказаться.

Сначала Жюль молчала, словно собираясь с мыслями, потом уверенно начала излагать свои соображения:

– При расчётах, я заметила одну закономерность. Когда командир менял маршрут, происходила странная картина. Если смена маршрута происходила в левых координатах, то он пролетал минимальное расстояние, которое нужно для разворота корабля. Если смена направления происходила в правых координатах, то корабль пролетал достаточно большое расстояние до разворота на прежний маршрут.

– И, что это значит? – перебил девушку Кельвин.

– Это значит, что на заданном левом маршруте, появляется давление очень большой величины с противоположной стороны, которое и смещает корабль почти сразу. В противоположных координатах такого явления нет. Отсюда вывод, что если мы сразу при левых изменениях сделаем разворот в ту же сторону, то мы вернёмся на свой маршрут, то есть полетим обратно. Вот посмотрите схему и расчеты, – Жюль протянула лист со схемой и цифрами Пуэйле, которая передала их Кельвину. Он взглянул на расчеты, подумал и произнёс: – Это могло быть верным, если бы действовали внешние силы этой галактики, тогда можно рассчитать, в какой момент и насколько градусов повернуть корабль. Но по моему предположению в корабле есть устройство, которое принимает информацию об изменении маршрута, обрабатывает её и возвращает в нашу систему управления кораблем. Причём эта информация имеет наивысший приоритет. Мы не можем рисковать кораблем и экспериментировать, причину надо искать на нашем корабле! – твёрдо заявил командир, отметая доводы штурмана.

– Что же «Матрица» не может обнаружить источник информации или, хотя бы, засечь кусок программы? – едко заметила Жюль.

Кельвин вспыхнул, как спичка, он уже собрался ответить Жюль, но Пуэйла остановила их перепалку, подняв руку:

– Астронавты, обращайтесь друг к другу по уставу и давайте решать задачу без личных эмоций. То, что предлагает Жюль, надо проверить. Ты, Жюль, выполни указания Кельвина, сейчас же протестируй всех больных. После этого определи, как далеко от нас планета Бездна, и где Кельвин может сделать разворот.

– Кельвин, – тут же воспользовалась своим правом Жюль, – ты сможешь сделать разворот в любой точке, которую укажу я или нет?

Командир молчал.

– Что ты молчишь, Кельвин? – спросила Пуэйла.

– Я не могу сказать точно, смогу ли я это сделать или нет. Корабль, ведь не спичечный коробок, который раз и развернул. У него большая траектория разворота. Если сделать резкий разворот, то внешние силы его просто разломят. Я не знаю воздействие этих сил и думаю, что их невозможно рассчитать в данный момент, как это сделала Жюль, так как показания приборов неверны, их надо корректировать, а я не знаю, как, – признался юноша.

– Тогда остаётся одно, искать источник, передающий информацию в систему управления корабля, здесь. Давайте разобьём весь корабль на отсеки и начнём поиски прямо отсюда, – заключила Пуэйла. – Жюль, возьми прибор Х-150, подключи его вот к этому компьютеру и начинай поиски. Кельвин, мы пройдём в комнату к больным людям, – так она распределила работу.

– Есть искать! – бодро отрапортовала пилот Майрс. Она взяла прибор, который с виду был простой металлической рамкой с сеткой и четырьмя шариками из разноцветных металлов. Шарики стояли на ножках, напоминающие птичьи лапки, они переливались разными цветами. Подключив прибор к компьютеру, она задала программу поиска и включила прибор. На экране появилось отображение всех предметов и устройств, находящихся в комнате. Система не обнаружила ни одного предмета с датчиками, принимающими информацию. Но одна строка, насторожила Жюль. В ней сообщалось, что система не может распознать характер одного объекта. Она перевела прибор в другое положение, на экране высветилась точка, которая была на том месте, где стоял Кельвин. Жюль повернулась к объекту и спросила: – Кельвин, какого вида может быть этот датчик?

– Любого! – отчеканил тот.

– Это может быть нитевидный биологический датчик? – переспросила Пуэйла. Она стояла рядом с компьютером и внимательно следила за показаниями прибора.

Страшная догадка мелькнула в голове Пуэйлы. Ведь у её деда, в дипломатической зоне Зелёной планеты, медики обнаружили нитевидные биологические датчики. Деду сделали тяжёлую операцию, чтобы их удалить.

Девушка испугалась, подумав о том, что в ней могли быть, такие же датчики, как у деда, что она может являться тем самым источником, который ищут её друзья. Но вдруг вспомнила слова доктора: – Не бойся, Пуэйла, у тебя никаких датчиков нет.

– Вдруг доктор ошибся? – сомнения опять заговорили в ней.

Она уже хотела сказать об этом друзьям, но передумала, рассуждая: – Ведь это было на Красной планете. Краснопланетяне охотились за дедом и доктором Вебером, а не за ней. Тогда краснопланетяне хитрым образом внедрили в их тела, биологические нитевидные датчики. Но там были сверхновые технологии и самый высокий уровень жизни. На планете Драконов нет таких совершенных разработок. А вдруг, на площади, когда к нам подходили роботы, или, когда меня вытащили из болота, и я уснула на катере, в меня был внедрен подобный датчик? – Мысли её перемешались! – Может быть, такой датчик был внедрен в Жюль, когда она общалась с незнакомцем? Ведь такой датчик можно внедрить только с маленького расстояния, а именно я и Жюль имели такие контакты. Всё может быть! Но вероятнее всего датчик во мне. Надо срочно рассказать товарищам об этом и пройти тестирование.