Чтение онлайн

– Дэниел, наверное сказал вам, что я это отрицаю. И я скажу вам то же самое: я этого не делал.

Бейли кивнул.

– Но если вы этого не делали, и никто другой не мог сделать, то… подождите-ка, возможно, я делаю недозволенное предположение: Джандер действительно умер, или меня вызвали сюда под фальшивым предлогом?

– Робот действительно уничтожен. Я могу показать вам его, если Совет не запретит мне доступ к нему до конца дня, но я не думаю, что это сделают.

– Кто же тогда совершил преступление?

Фастальф вздохнул.

– Никто его не совершал. Это было самопроизвольное событие в позитронном потоке мозговых путей, и оно вызвало умственное замораживание.

– Это правдоподобно?

– Нет, совершенно неправдоподобно, но это единственное, что могло случиться.

– Но не скажут ли, что больше шансов за то, что вы солгали, чем за то, что случилась такая вещь?

– Многие скажут именно так. К счастью, я знаю, что я этого не делал, и остается только возможность самопроизвольного замораживания.

– И вы хотите, чтобы я доказал, что такое самопроизвольное событие имело место?

– Да.

– Но как это можно доказать? А похоже, что, только доказав это, я спасу вас, Землю и себя.

– В порядке возрастающей важности, мистер Бейли?

– Ну, ладно, вас, меня и Землю.

– Боюсь, – сказал Фастальф, – что, подумав, я пришел к заключению, что такого доказательства получить нельзя.

Бейли в ужасе посмотрел на Фастальфа.

– Нельзя?

– Никак.

И Фастальф, вдруг отвлекшись, схватил прибор для специй.

– Знаете, мне интересно, смогу ли я сделать тройной подкид.

Он подбросил прибор в воздух расчетливым движением запястья. Прибор перевернулся. Пока он падал, Фастальф поймал его узкий конец на ребро правой ладони и слегка подкинул, а затем поймал на ребро левой ладони. Прибор снова взлетел вверх, перевернулся, упал на ребро правой ладони, а затем опять на ребро левой. После этих трех подкидов прибор взлетел еще раз, Фастальф поймал его в правый кулак, держа поблизости левую руку ладонью вверх. Как только прибор был схвачен, Фастальф показал левую руку, в которой была щепотка соли.

– Это детская игра для научного разума, усилия совершенно непропорциональны результату – щепотке соли, но хороший аврорский хозяин гордится, что способен это сделать. Есть такие умельцы, что держат прибор в воздухе до полутора минут, двигая руками с такой быстротой, что глаз не успевает следить за ними. Конечно, – задумчиво добавил он, – Дэниел может произвести эти действия лучше и быстрее любого человека. Я испробовал его в этом отношении, чтобы проверить работу мозга, но заставлять его показывать такие таланты на публике было бы в корне не правильно: ненужное унижение человека-умельца. Но давайте вернемся к делам.

– Вы ведете меня к этой цели через парсеки.

– Да, это верно.

– Доктор Фастальф, какова причина этого вашего показа?

– Ну, мне кажется, мы зашли в тупик. Я привез вас сюда, чтобы сделать нечто, чего нельзя сделать. Ваше лицо было достаточно красноречивым, и, сказать по правде, я тоже чувствовал себя не лучше. Следовательно, нужна была разрядка. А теперь – за дело.

– За неразрешимую задачу?

– Почему ей быть неразрешимой для вас, мистер Бейли? Судя по вашей репутации, вы достигаете невозможного.

– По гиперволновой драме? Неужели вы верите этому дурацкому искажению того, что случилось на Солярии?

Фастальф развел руками.

– Это моя единственная надежда.

– А у меня нет выбора. Я должен продолжать попытки; я не могу вернуться домой с неудачей. Мне было сказано об этом достаточно ясно. Скажите, доктор Фастальф, как можно было бы убить Джандера? Какие манипуляции над его мозгом надо было бы сделать?

– Мистер Бейли, я не уверен, что сумел бы объяснить это даже роботехнику, каковым вы, конечно, не являетесь. Однако, все-таки, попробую. Вы, конечно, знаете, что роботы были изобретены на Земле.

– На Земле очень мало занимаются этим.

– На Внешних мирах хорошо знают о предубеждении против роботов на Земле.

– Но земное происхождение роботов ясно всякому, кто подумает. Общеизвестно, что гиперкосмические путешествия развивались с помощью роботов, а поскольку, без этих путешествий Внешние миры не были бы заселены, ясно, что роботы существовали еще в те времена, когда Земля была единственной обитаемой планетой. Значит, роботы были изобретены на Земле землянами.

– Однако, Земля не гордится этим, не так ли?

– Не будем об этом, – коротко сказал Бейли.

– Земляне знают что-нибудь о Сьюзен Келвин?

– Я встречал это имя в старых книгах. Она была из пионеров роботехники.

– И вы больше ничего о ней не знаете?

– Полагаю, что мог найти больше, если бы порылся в записях, но у меня не было подходящего случая.

– Странное дело, – сказал Фастальф, – она полубогиня для всех космонитов, но лишь очень немногие, за исключением настоящих роботехников, считают ее женщиной Земли. Это казалось бы космонитам профанацией. Они отказались бы верить, если им сказать, что она прожила едва ли более сотни наших лет. А вы знаете ее только как зачинательницу.

– Она имеет какое-то отношение к нашему делу, доктор Фастальф?

– Косвенное. Видите ли, вокруг ее имени собралось множество легенд. Большая часть их – выдумки, но люди держатся за них. Одна из самых известных – и самая неправдоподобная – касается робота, созданного в те примитивные времена, который благодаря какой-то ошибке в производстве, получил телепатические способности.

– Как?!

– Я же вам сказал, что это легенда. Есть некоторые теоретические основания предположить, что это возможно, но никто никогда не представлял проекта, как можно включить такую способность. Но чтобы она могла появиться в позитронном мозге, простом и грубом, какие были до гиперпространственной эры – это вообще немыслимо. Поэтому мы полностью уверены, что эта легенда – вымысел. Но позвольте мне рассказать ее, потому что у нее есть мораль.

– В любом случае, давайте.

– Робот этот умел читать мысли. И когда ему задавали вопросы, он отвечал спрашивающему то, что тот желал услышать. По Первому Закону, робот не может нанести человеку вред, но роботы обычно имеют в виду виду вред физический. Робот, читающий мысли, видимо, решил, что разочарование, злость или другие жестокие эмоции делают человека несчастным, и он относил эти эмоции под рубрику «вред». И если робот-телепат знал, что правда будет неприятна вопрошающему, он говорил ему приятную ложь. Понимаете?