Чтение онлайн

– Послушай, Глэдис, я сказал: «Я поймал это». Я сказал, что именно поймал?

– Нет. Не могу вспомнить. Постой, ты сказал очень тихо: «Он пришел первым».

– «Он пришел первым». Я так сказал?

– Да. Я подумала, что ты имеешь в виду Жискара, который нашел тебя раньше других роботов, и снова переживаешь те страхи, что охватили тебя в грозу. Потому я и сказала: «Не бойся, Илия, ты теперь в безопасности», и гладила тебя, пока ты не успокоился.

– «Он пришел первым». Теперь я не забуду. Глэдис, спасибо тебе за эту ночь. Спасибо за то, что ты рассказала мне сейчас.

– А разве есть что-то важное в твоих словах, что Жискар первым нашел тебя? Это же так и было, ты знаешь.

– Наверное, не то, Глэдис. Это нечто такое, чего я не знаю, но ухитрялся обнаружить только, когда мой мозг полностью расслаблен.

– Ну, и что это значит?

– Пока не знаю, но раз я так сказал, это должно что-то значить. В моем распоряжении примерно час, чтобы постичь это. – Он встал. – Теперь мне пора идти.

Он сделал несколько шагов к двери, но Глэдис бросилась к нему, протягивая руки.

– Подожди, Илия!

Бейли наклонился и поцеловал ее. Долгую минуту они стояли, обнявшись.

– Я еще увижу тебя, Илия?

– Не знаю, – печально сказал он. – Но я надеюсь.

И он пошел искать Дэниела и Жискара, чтобы сделать необходимые приготовления для грядущей конфронтации.

Уныние Бейли усилилось, пока он шел по длинной лужайке к дому Фастальфа. Роботы шли рядом, с двух сторон.

– Как зовут Председателя Совета, Дэниел?

– Не могу сказать. Когда о нем упоминали в моем присутствии, его всегда называли Председателем. И я обращался к нему «мистер Председатель».

Жискар сказал:

– Его имя Рутилен Гордер, сэр, но официально его так никогда не называют, а пользуются только титулом. Это создает впечатление непрерывности правительства. Люди, занимающее это положение, индивидуально имеют определенный срок, но «Председатель» существует всегда.

– А этому особо индивидуальному Председателю сколько лет?

– Он стар, сэр. Ему 331 год.

– В добром здравии?

– Противоположного не знаю, сэр.

– Есть какие-нибудь личные характеристики, могущие помочь мне в подготовке?

Жискар, казалось, был поставлен с тупик. Помолчав, он сказал:

– Трудно сказать, сэр. Он работает второй срок. Считается деятельным Председателем. Он много работает и получает результаты.

– Он вспыльчив или терпелив? Властный или отзывчивый?

– Вы сами должны судить о таких вещах, сэр.

– Партнер Илия, – сказал Дэниел, – Председатель выше предвзятости. Он справедлив и беспристрастен в решениях.

– Я уверен в этом, – пробормотал Бейли, – но решения абстрактны, как «Председатель», в то время как индивидуальные Председатели конкретны и могут иметь конкретные мозги. – Он покачал головой. Его собственный мозг имел сильную потребность в конкретизации. Три раза приходила мысль о чем-то и три раза исчезала; теперь он имел собственные комментарии на время прихода этой мысли, но и они пока не помогали.

«Он пришел первым».

Кто пришел первым? Куда?

Ответа у Бейли не было.

Фастальф ждал Бейли у двери своего дома. Позади него стоял робот. Бейли уставился отсутствующим взглядом на робота и с некоторым затруднением перевел взгляд на Фастальфа. Он думал о роботах, сам не зная, почему.

– Рад вас видеть снова, доктор Фастальф, – сказал он и протянул руку. После встречи с Глэдис он как-то забыл, что космониты неохотно идут на контакт с землянином.

Фастальф на мгновение замялся, но затем, как бы восторжествовав над осторожностью, слегка пожал протянутую ему руку и выпустил ее.

– Я еще больше рад видеть вас, мистер Бейли. Я страшно тревожился за вас вечером. Гроза была не очень сильной, но землянину она, наверное, казалась ужасной.

– Значит, вы знаете, что случилось?

– Дэниел и Жискар мне все рассказали. Я чувствовал бы себя лучше, если бы они пришли прямо сюда и принесли вас, но они рассудили, что от поврежденной машины до дома Глэдис ближе, и что ваши приказания были исключительно интенсивны и ставили безопасность Дэниела впереди вашей собственной. Они правильно поняли вас?

– Правильно. Я вынудил их оставить меня там.

– Разумно ли это? – Фастальф пропустил Бейли вперед и указал на кресло.

Бейли сел.

– Похоже, что это было самое правильное. Нас преследовали.

– Жискар сообщил. И сказал также, что…

– Пожалуйста, оставим это, доктор Фастальф, – прервал его Бейли. – У меня очень мало времени, а я еще должен задать вам несколько вопросов.

– Давайте, – согласился Фастальф со своей обычной вежливостью.

– Мне намекнули, что вы ставите свои исследования функций мозга выше всего остального, что вы…

– Позвольте я докончу, мистер Бейли: …что я ни перед чем не остановлюсь на этом пути, что я совершенно безжалостен, забыл все понятия о морали и извиню любое зло во имя важности своей работы.

– Да.

– Кто вам сказал это?

– Какое это имеет значение?

– Возможно, никакого. Впрочем, нетрудно догадаться: моя дочь Василия. Я уверен.

– Может быть. Но я хочу знать, правильна ли эта оценка вашего характера.

Фастальф печально улыбнулся.

– Вы надеетесь получить честный ответ о моем характере? В некоторых отношения обвинение против меня правильное. Я действительно рассматриваю свою работу как самое важное дело и действительно имею побуждение пожертвовать для нее всем и вся. Я должен был бы игнорировать общепринятые взгляды на зло и аморальность, если бы они встали на моем пути. Но дело в том, однако, что я этого не делаю. Не могу заставить себя. И, в частности, если меня обвинят в убийстве Джандера, которое я совершил ради продвижения в изучении человеческого мозга, я буду отрицать это. Я не убивал Джандера.

– Вы намекали, что я подвергнусь психопробе для получения некой информации, которую я не могу извлечь из своего мозга иным путем. А вам не приходило в голову, что если вы подвергнетесь психопробе, это продемонстрирует вашу невиновность?

Фастальф задумчиво кивнул.

– Я думаю, Василия намекала, что мое нежелание предложить подвергнуть меня психопробе доказывает мою вину. Это не так. Психопроба опасна, и я так же боюсь ее, как и вы. Однако, я мог бы согласиться на это, несмотря на мой страх, но дело в том, что мои противники мечтают о том, чтобы я согласился. Они все равно стали бы утверждать, вопреки всякой очевидности, что я виноват, а психозонд не достаточно тонкий инструмент, чтобы бесспорно доказать мою невиновность; но они хотели бы воспользоваться психопробой для получения информации о теории и практике конструирования человекоподобных роботов. Они хотят именно этого, и именно этого я не хочу им дать.