Чтение онлайн

Я понял, где сейчас нахожусь: внутри огромного магического поля. Изначально его возбудителем является магический кристалл, о котором говорил нам маг из Веймера. Сердцевиной этого кристалла служит золотая свастика, которую я смел увидеть в подземельях. А наш ритуал с двойным огненным кольцом предназначался для того, чтобы «запустить» магический кристалл, как запускают старый двигатель, вливая в него новое горючее. Это-то горючее, которое и есть магическое поле, созданное «тремястами спартанцами», я явственно сейчас ощущал на себе. Оно проникало в меня, наполняя каким-то непривычным, огненным содержанием.

Не сомневаюсь, что и другие участники этого ритуала испытывали на себе влияние магического поля. Оно распространялось и на камни, нас окружавшие, проникая вглубь земли всё дальше и дальше. Ещё немного, и сам магический кристалл воспримет эти живительные потоки. Что последует за этим? Я не знаю. Возможно, случится землетрясение и земля разверзнется под нашими ногами. Возможно, небо упадёт на наши головы или ещё что-то… Почему-то в это время я потерял не только счёт времени и ощущение реальности, но меня покинуло и чувство самосохранения. Мне было абсолютно всё равно, буду ли я жить завтра или нет.

Между тем я стал ощущать голод. А чуть позже почувствовал, как сильно замёрзли ноги. Очевидно, время пролетело незаметно и я в самом деле не заметил, как начало пробиваться сквозь темень ночи новое начало дня. «Триста спартанцев» очень устали. Эти люди отдали ритуалу все силы и теперь буквально валились с ног.

Кто-то дал команду затушить факелы. Ритуал был завершён. Не закончен, а временно приостановлен. Хочу это обстоятельство уточнить особо. Нам надо уходить в Коккозы. Я говорю о «Группе 124». А «Спартанцы», судя по всему, останутся здесь до следующей ночи, когда ритуал будет продолжен.

Чуть ниже по склону были разбиты палатки и выставлено охранение. Наверное, здесь они будут отдыхать. Я всматривался в лица этих людей, пытаясь определить, как они себя чувствуют, способны ли после такого невероятного напряжения повторить ещё раз ритуал. Но их глаза были пусты, а губы крепко сжаты. Я вообще не был уверен, что они сейчас понимают, где находятся и чем занимаются. Более фанатично преданных своему делу людей я не встречал. Даже страшно сделалось: люди ли они вообще?

Добравшись до юсуповского замка, я наскоро поел и, не раздеваясь, завалился спать. Сил хватило лишь на то, чтобы стащить сапоги. Мои товарищи поступили так же, хотя устали они меньше моего. Всё-таки хромота на обратном пути, когда мы спускались с гор, дала о себе знать. Нога болела нещадно…

Разбудил меня Эрнст Шуберт. Он уже был гладко выбрит, причёсан и вообще держался бодрячком. Полковник сообщил, что меня вызывает генерал Краузер. Я тут же, как мог, привёл себя в порядок и отправился к шефу. После его приезда в Крым мне не удалось с ним поговорить. Обстоятельства не способствовали нашему общению, так что теперь, очевидно, предстоял какой-то важный разговор. Я попытался мысленно выстроить ход будущей беседы, но в голову ничего не лезло. Может быть, он хочет поговорить о первых результатах?

Но генерал Краузер начал со слов соболезнования. Я упустил один важный момент в моей жизни. Просто касался он лично меня и более никого, поэтому я предпочёл оставить его в тени. Но мой шеф первым начал этот разговор. Ещё в Германии, перед отправкой в Крым, меня догнало страшное известие. Погибла жена Эльза. Мы с ней виделись незадолго до этого и душевно простились. Она просила, чтобы я был предельно осторожен, и говорила, как сильно переживает за меня, особенно сейчас, когда положение на фронте изменилось. Я, конечно же, обещал. А вышло всё наоборот. Был налёт английской авиации, и Эльза совершенно случайно оказалась в зоне поражения авиабомб. Нелепая смерть. Впрочем, бывает ли она, особенно на войне, иной? Сейчас уже трудно определить, где фронт, а где тыл и где опасность больше. Убить могут в любую секунду и в любом месте.

– Как нога? – осведомился генерал.

– Хромаю…

– Болит?

Я неопределённо повёл головой.

– Ты не думай, что я спрашиваю просто так, – продолжил он, – мне надо знать, выдержишь ли ты ещё одну такую ночь.

Я улыбнулся. Когда Карл Краузер говорил со мною один на один, да ещё в доверительном тоне, то всегда переходил на «ты», тем самым скрадывая расстояние в чинах, которое всегда существовало между нами.

– Выдержу, – уверенно сказал я.

Генерал Краузер неожиданно предложил мне… прогуляться в подземелья. Сказав, что это очень важно. Особенно в то время, когда «триста спартанцев» будут совершать свой повторный ритуал. Конечно же, я удивился подобному предложению. Впрочем, оно в устах моего шефа больше походило на приказ. Поэтому с моей стороны возражений не последовало. Если надо – значит надо.

К тому времени подземелье было очищено от завалов. В нужных местах установлена дополнительная крепь. Ничего неожиданного случиться не должно. Впрочем, после гибели Эльзы я не особенно заботился по поводу возможной смерти. Теперь философским вопросом ухода в мир иной я стал задаваться не с позиции далекой перспективы, а с практики естественной ежедневной обыденности.

Мне следовало отбыть в подземелья немедленно. И после краткого инструктажа я похромал в горы. Меня сопровождало несколько человек из числа охраны. Они несли четыре факела и воду. Ни один участник «Группы 124» не был больше допущен к свастике. Не знаю почему. Возможно, Карл Краузер никому больше не доверял. Хотя вероятна возможность, что он особенно уповал на меня, на мою везучесть и благосклонность подземелий именно ко мне.

Время начала «спартанцами» ритуала мне, конечно же, было известно. Поэтому опоздать я не мог. Карл Краузер даже одолжил мне свои знаменитые карманные часы со свастикой на лицевой крышке, хотя у меня были свои.

В назначенный час я зажёг четыре факела и установил их со всех сторон вокруг колодца, в котором лежала свастика. Мои провожатые отошли на значительное расстояние вглубь подземного хода. Я слышал, как они переговаривались вполголоса, что придавало мне самому уверенность и силы.

Где-то там, над моей головой, сейчас начинается настоящее действо. Я представил, как зажглись факелы, как «спартанцы» с отрешёнными лицами медленно двинулись по кругу. Огни отдельных факелов слились в единый поток огня, у которого не было начала и не было конца.

Магическая энергия, возбуждённая этим непреклонным движением, заполнила всё пространство горного плато и стала медленно просачиваться под землю, опускаясь всё глубже и глубже. Наконец она достигла подземной камеры, где сейчас находился я. Факелы, которые были здесь установлены, вдруг запылали с удвоенной силой. Мне сделалось жарко, и, чтобы не упасть в обморок, я вынужден был расстегнуть пуговицы на груди и смочить лицо водой. Хотя мои действия принесли лишь временное облегчение. Здесь было так же жарко, как в русской бане! Я подумал: может быть, факелы до такой степени прогрели воздух в подземелье, что нечем стало дышать? А вовсе это никакая не энергия, проникшая сюда извне…

В тот же миг послышался какой-то неясный шум. Будто бы по брусчатке идёт огромная масса народа. Неужели сюда, в подземелье, проникают звуки снаружи? Но разве я могу слышать передвижение «спартанцев» через толщу земли? Или мой слух так обострился…

Впрочем, неясный шум стал теперь более отчётлив. Он больше походил на гул пчелиного роя, но усиленный в несколько раз. Создалось впечатление, будто бы я нахожусь в огромной динамо-машине, производящей электричество. А этот гул – проявление его в подземной камере. Это то самое невидимое поле, которое я вчера ощущал! Только здесь оно сконцентрировано сгустком звуковой энергии…