Чтение онлайн

Юноша посмотрел вбок — так и есть: и здесь уцелела палуба. Поднявшись над ней, он продвинулся еще немного вдоль стены. Черный зев коридора появился не сразу: Джеймс уже засомневался, туда ли он направляется, когда увидел отверстие. Здесь повреждений было меньше, и стены с палубой выглядели не так жалко.

Внутри вспыхнувшей перед юношей схемы поочередно замерцали три линии: визор так и не смог определить, куда ведет этот проход. Джеймс начал подозреваться, что расположение отсеков и схема переходов внутри корабля несколько отличается от типичной — что вполне вписывалось в обещанные «сурпрызы». Выделенные визором проходы вели не напрямую к ангарам правого борта — что с одной стороны было не очень хорошо, а с другой — и не сильно плохо: убеждение, что к ангарам нахрапом лучше не соваться, крепло с каждой минутой.

Повиснув перед входом, Джеймс вызвал данные по расходу газа в ракетницах: оставалось не больше 30 % от первоначального запаса. Не принес успокоения и таймер визора: он выбивался из всех мыслимых сроков. Шансов застать кого-то врасплох практически не было.

Отдача ракетниц понесла его вперед. Столкновения он не боялся: во-первых, не так уж сильно разогнался, а, во-вторых, как и в предыдущем проходе, здесь все должен был подчистить взрыв.

Проход плавно изгибался вправо и вниз: не включая ракетниц, осторожными касаниями стен, Джеймс вписался в поворот. Предельно сосредоточившись, юноша смотрел в темноту, стараясь пореже направлять свет фонарей перед собой. Пускай и не напрямую, но проход вел, в общем, в сторону ангаров, и стоило проявлять осторожность.

Впереди замерцало тусклое сияние, сжалось в светлый, овал, почти сразу же превратившийся в два конуса неяркого, холодно-белого света, устремившихся навстречу друг другу.

Чернота вокруг распалась на серые полосы и глубокие омуты мрака, жмущиеся туда, где покрытие палубы плавно закручивалось вверх, превращаясь в выгнутые от центра прохода стены — тэш’ша что острые, что тупые углы недолюбливали, да и вообще, больше мыслили окружностями.

Стекло шлема юноши затуманилось: визор отреагировал на изменение освещения и реакцию зрачка Джеймса. Сам Джеймс этого почти не заметил: первым делом он погасил инерцию и отключил фонари на шлеме. Потом прижался к стене, выбрав место потемнее.

По правде говоря, Джеймс освещению совсем не удивился. Иначе игра в прятки могла затянуться до бесконечности: в сплошной темноте можно часами кружиться в паре метров друг от друга — и даже не догадываться о присутствии кого-то еще. Если бы работала на полную мощность установка искусственного тяготения или была атмосфера, тогда в ход пошли бы детекторы движения. А так, в вакууме и невесомости, приходилось искать либо визуально, либо нестандартными методами.

Джеймс лихорадочно вспоминал, что рассказывали в Академии про системы обнаружения. Инфракрасные детекторы и лазера он отмел сходу: визор все это засечет без проблем. Подвешенный где-то зонд с камерой — уже реальнее. Можно обойтись и без оператора, задав компьютеру программу отслеживания изменений в картинке. Немного наивно и грубовато, но справиться с чем-то подобным не так-то просто. Особенно, если под рукой практически ничего полезного нет.

Джеймс набрал на сдвинутом ближе к локтю левой руки пульте один за другим три команды. Визор сообщил, что сканирование начато: если откуда-то поблизости идет устойчивый сигнал — шансы засечь его достаточно велики. Пошарил глазами кругом, чертыхнулся и вытащил кинжал из ножен на бедре, включая фонари шлема на минимальную мощность. Аккуратно, стараясь производить как можно меньше движений, воткнул острие на уровне глаз в декоративную панель. Осторожно повел лезвие вниз, к черной, ветвистой трещине, протянувшейся параллельно палубе.

Странный материал на удивление легко поддавался, не растрескиваясь и не сминаясь по краям разреза. Свободной рукой цепляясь в самом широком месте трещины, Джеймс быстро прочертил три тонких линии, спрятал кинжал и отломил получившийся прямоугольный кусок. Тщательно осмотрел его с обеих сторон, затем, прищурившись, глянул в сторону света. И с силой швырнул плитку «керамики» вдоль коридора. Беззвучно миновав расстояние от юноши до пары светильников, закрепленных на потолке и палубе, она пепельно-серым росчерком мелькнула в столбе света и растворился в плотной тьме за ним.

И все.

Визор молчал, сканер не регистрировал никаких изменений. Ни попыток атаки, ни сигналов тревоги, ничего.

«Плевать! — с внезапно нахлынувшей веселой, хмельной злостью подумал Джеймс. — Что, перед каждой тенью дрожать?! Хотите ловить — ловите, вот он я!»

Отодвинувшись от стены, отвел назад правую руку. Сопло ракетницы выплюнуло струю газа — и в ту же секунду Джеймс легко толкнул себя от стены и вперед. Естественным образом левую руку отнесло назад — и уже обе ракетницы выстрелили, стабилизируя траекторию, разгоняя до безопасной, по мнению визора, скорости.

Как и брошенный минутой раньше обломок панели, украшавшей стену, Джеймс влетел в льющиеся сверху и снизу потоки света. Потянул руки вперед, готовясь к торможению, как перед глазами взметнулось облако искр, гулкий удар обрушился, казалось, на каждую клетку тела. Джеймсу показалось, что ураганный порыв ветра схватил его, закружил…

…и небрежно швырнул обратно, в расколовшийся на миллионы радужных полос свет.

— …и я беру, значит, ее за плечи…

Требовательный гудок зуммера оборвал восторженный рассказ. Чернявый красавчик, заливавшийся соловьем перед коллегами, вздрогнул, осекся, удивленно оглядываясь на пульт. Сразу два желтых индикатора пульсировало под дисплеем.

Сидевший за пультом у противоположной стены, средних лет мужчина обернулся, иронично улыбаясь:

— Виктор, кончай байки травить: не видишь, даже машина тебе не верит!

Люди в операционном зале рассмеялись. Весело, совсем не обидно: друг друга все тут знали давно. Виктор, балагур и фантазер вполне заслуженно пользовался у коллег репутацией отчаянного ловеласа, не упуская случая похвастаться при случае своими победами. Особенно, когда, как сейчас, на дежурстве не было никого из числа «жертв».

Коллеги, обычно, не возражали: скучноватая атмосфера рутинных дежурств сама по себе настраивала на терпимость к любой попытке развеять скуку. Да и Виктор меру знал и никогда не приставал к подругам знакомых и друзей, так что рассказы его обычно все слушали с удовольствием.

— Странно, — спустя полминуты сказал он, склонившись над пультом. Почесал затылок, набрал серию команд, читая ответы системы. — На центральной станции что, неполадки?

— Что там такое? — начальник смены пересек помещение и встал рядом.

— Да вот: минут десять назад пропал на двенадцать секунд их служебный канал.

— И мы что, только сейчас это заметили?

— Да нет, — смутился Виктор, — компьютер заметил это сразу же. Но у нас даже «Зеленой» тревоги не объявлено — потому и не было сообщения. И потом… двенадцать секунд — это в пределах нормы.

— Эй! — окликнули их. — Тут запись сообщения с Центральной на «Альфу-1»: к ним опять десантники полезли.

— Блин! — в сердцах ругнулся начальник смены. — Да сколько же можно!? Кто?