Чтение онлайн

– Ты обещаешь ничего не говорить Астрид, если я тебе расскажу? – слегка пригнувшись ко мне и заглянув в мои глаза в упор, вдруг перешла на полушёпот подруга.

– Расскажешь что? – в непонимании вздёрнула брови я, всё ещё крутя в мыслях вопрос о том, где могут пропадать двое Бардшо. Маршалл и Астрид были не из тех, кто любит заставлять себя ждать.

– Только учти, что это секрет, – постаралась ещё глубже заглянуть мне в глаза Рене, но глубже уже было попросту некуда.

– Да говори же уже, что ты там хочешь сказать, – вздохнула я, почти будучи уверенной в том, что ничего особенного сейчас не услышу, так как Рене всегда была болтушкой и зачастую любила делать из мух слонов.

– Ты ведь знаешь, что у Астрид есть брат и сестра?

– Знаю. Младшие. Тереза и, вроде как, Грир.

– Но ты не знаешь, что у неё была ещё одна сестра, тоже младшая, но старше Грира и Тессы. Много лет назад в этот день у Астрид умерла та сестра.

– Что?! – мои глаза округлились от неожиданности перед услышанным. – Какой ужас! И мы собираемся сейчас, чтобы праздновать мой день рождения?! Уже третий год собираемся именно в этот день!

– Вот поэтому Астрид и не хотела тебе говорить! – хлопнула себя ладонями по коленям Рене. – Она не хотела тебя расстраивать. Такое неприятное совпадение дат, но что поделаешь… Я же рассказала тебе только потому, что ты спросила, почему Астрид с Маршаллом задерживаются. Каждый год в этот день они уезжают в Куает Вирлпул к родителям. У них такая традиция: ежегодно в этот день ходить на кладбище к могиле безымянной девочки.

– Безымянной девочки?

– Дело в том, что эта девочка была мертворожденной.

– Нам не стоило праздновать мой день рождения, – подняла руки вверх я. – Мы могли перенести наше собрание на любую другую дату. Это даже не неловко, это хуже…

– Пейтон, успокойся, мы ведь третий год друг друга знаем и третий раз празднуем твой день рождения вместе. Говорю же, этот случай с сестрой Астрид был давно, у Астрид уже даже не болит, так что успокойся.

– Как же не болит? Это ведь её сестра!

– Пейтон, это вовсе не история о том, как две девочки, любящие друг друга и растущие рядом душа в душу, однажды расстались раз и навсегда. Астрид было семь, когда её сестра умерла ещё в роддоме. Это история потери того, кого не знал, понимаешь? Это не так болезненно, как потерять того, кого знал хотя бы несколько дней. Астрид её даже не видела… Вот если бы Астрид потеряла Тессу, вот это была бы настоящая боль, понимаешь?

– Понимаю, – сдвинула брови я. – И всё же нужно перенести мой день рождения на другой день.

– И как же ты это сделаешь? – за моей спиной раздался громкий голос второй моей подруги, отчего мы с Рене, буквально подпрыгнув на своих местах, одновременно обернулись и в следующую секунду впились взглядами в Астрид. – Заново родишься что ли? – я не нашлась, что ответить, и тогда она буквально пронзила сидящую рядом со мной Рене заточенным до разящей остроты взглядом. – Я ведь просила тебя не рассказывать ей о моей отсутствующей сестре.

– И ты молчала два года, и решила промолчать и на третий год? – чтобы прикрыть Рене, дерзнула пойти в наступление я.

– Я бы промолчала и на сотый год, – непоколебимо, с почти неуловимой ухмылкой, заключила Астрид. – В конце концов, люди умирают и рождаются каждый день. Иногда дни рождения совпадают с чьими-то днями ухода в мир лучший. Я нормально к этому отношусь, а потому не вижу причины, по которой я не могу в этот день отпраздновать день рождения моей лучшей подруги.

– Лучшей? – вздёрнула брови я, наблюдая за тем, как довольная своими доводами Астрид усаживается напротив меня.

– Разве ты сама не считаешь меня своей лучшей подругой? – игриво подмигнула мне Астрид, принимая из рук официанта три пинты пива и расставляя их перед нами.

– Вообще-то, у меня выбор невелик. Из подруг у меня только ты, да Рене.

– Уже много! – воскликнула Рене. – У тебя целых две подруги – у некоторых нет и одной!

И всё же я не ответила на поставленный ребром вопрос и, уверена, Астрид это заметила. Но я не переживала на этот счёт. Потому что я знала, что Астрид уже давно поняла, что взломать мою душу сложно (такой уж я человек), однако она (я отчётливо видела это) готова была продолжать ждать ещё год и даже дольше, чтобы взломать сейф, представляющий собой мой внутренний мир… Я же никак не могу понять её упорство в этом вопросе. Почему я ей так отчётливо сильно понравилась? Почему из двух своих подруг я почти готова признать именно её лучшей? Потому ли, что наши души откликаются друг на друга подозрительно одинаковой вибрацией, или по какой-то иной неведомой мне причине, но меня знание нашей незримой связи отчего-то всегда подбадривало.

– Итак, первое поздравление этим вечером прозвучит от меня! – подняв полную пинту высоко у себя над головой, громко проговорила Астрид. – Пейтон, ты не просто красотка при погонах, ты – самая крутая женщина из всех, что я знаю! Так выпьем же за твои стальные яйца!!! Всем присутствующим в этом баре пиво за счёт заведения!!! – так громко прокричала в моё улыбающееся лицо владелица бара, что я едва не оглохла, и где-то за моей спиной мгновенно взорвалось восторженное: “Ууууу!!!”, – состоящее исключительно из мужских голосов, многие из которых сразу же рванули за халявным пивом в сторону бара.

Об умершей много лет назад сестре Астрид никто больше не вспоминал. Все сосредоточились на выпивке и поздравлениях, и вскоре всё скатилось до стандартного обсуждения наших личных жизней. Вечер протекал по дежурной схеме и мне это нравилось. Подобная обстановка, при которой мне необходимо много слушать и мало говорить, мне всегда нравилась. Я любила слушать, Рене любила говорить, Астрид не были чужды обе стороны этой болтливо-молчаливой медали, так что мы представляли собой едва ли не идеальное общество для проведения времени в компании друг друга. И хотя вечер начался скомкано, всё же благодаря своевременному и ловкому вмешательству Астрид он быстро выровнялся в положительное русло, и больше не сдавал своих позиций. Так что, после седьмой пинты пива и третьего похода в туалет, я наконец начала чувствовать расслабление, и “разряжение”. Даже пришла к выводу, что всё же хорошо, что я в итоге решилась на этот кратковременный тайм-аут. Кто знает, какими последствиями грозила бы для меня безостановочная, круглосуточная работа. Главное вовремя остановиться. Потому что мало что может помочь в тупиковой ситуации так хорошо, как своевременная остановка.

***

Узнав о том, что я весь день проспала, Астрид с Рене возмутились моим поведением. “Тридцать пять лет исполняется один раз в жизни, как ты могла проспать собственный день рождения?! Лучше бы ты проспала все свои утренние тренировки, чем этот день!”, – громко возмущалась Рене, но я не была с ней согласна. Для меня лучше круглосуточно работать и в итоге проспать свой день рождения, чем вычеркнуть тренировки, помогающие мне выжимать из своего физического состояния максимум.

За два часа нашей весёлой попойки прозвучало много тостов и пожеланий, но лучше первого тоста, произнесённого Астрид громогласно и с задором, было только серьёзное и тихо сказанное Маршаллом пожелание мне найти “этого грёбаного ублюдка”. И хотя он не сказал, о ком конкретно идёт речь, все сидящие за нашим столом поняли смысл слов Маршалла и одновременно чокнулись бокалами. Маршалл, огромный, бритоголовый мужчина с гулким баритоном, любил выражаться грубовато, но меня это не смущало. Откровенно говоря, я даже считала, что иначе Марашалу категорически запрещено разговаривать, потому как только подобная манера впритык подходит к его брутальному образу, а вот Рене, услышав слово “ублюдок”, мгновенно поджала губы. Многодетная мамочка, выхолощенная своим обожаемым и обожающим мужем, явно воспринимала Маршалла за неандертальца, но всех нас это только веселило. Иногда, заметив Рене, Маршалл, смеясь и подмигивая ей, произносил что-то наподобие: “Привет, Рене. Охренительная у тебя сегодня причёска”, – или: “Делаем ставки: Рене победит этих сучек из родительского комитета или сучки впервые в истории сгруппируются ради общего дела?”. От грубых словечек Рене забавно кусала губы и хмурилась, словно староста класса, которой целый класс предлагает прогулять урок срамной анатомии. И потому Маршалл продолжал её подначивать, а мы с Астрид продолжали хихикать с забавных реакций Рене.