Чтение онлайн

– Какие бандиты? – спросил он. – Ты же яйца возишь, если я не ошибаюсь. Они что, золотые?

В комнату, привлеченная разговором, заглянула Лада. Лицо у нее было напряженное, как будто она силилась мысленно проникнуть в тайны мироздания. На самом деле ей просто хотелось понять, о чем любовник толкует с сыном. Она терпеть не могла секретов. Точнее, чужих секретов, поскольку собственные оберегала весьма тщательно. Егор махнул на нее рукой: исчезни. Лада подчинилась, но, разумеется, осталась стоять возле двери, прислушиваясь.

Неделин прихватил сигареты и вышел на лоджию.

– Антон? – негромко позвал он. – Ты еще здесь? Почему молчишь?

– Я ранен, – ответил сын. – Несильно, но крови порядочно потерял. А яйца не золотые, папа.

– Какие яйца? – не понял Неделин.

– Которые мы везли, – устало, но терпеливо пояснил Антон. – Просто с нами ехали сопровождающие: бухгалтер и охранник. Они крупную сумму везли. Наличными. Вот нас и перехватили. На подъезде к Латунску.

– Ты в полицию звонил? – спросил Неделин, яростно дымя сигаретой.

– Папа, я не собираюсь мотать срок, как ты. Хочешь, чтобы и меня жена бросила?

– Никто меня не бросал. Я сам… Хотя сейчас не об этом речь.

Неделин бросил окурок в банку с водой и закурил новую сигарету. Подстриженный очень коротко, в черной майке и спортивных штанах, он походил на уголовника из зоны. А то, кем он был внутри, что чувствовал и о чем сожалел, никого не касалось.

Егор Неделин понимал, что ждет Антона, если вмешается полиция. Бандитов не поймают, а всех собак навесят на сына. Еще и в хищении денег обвинят. Приговорят к пожизненному заключению и забудут.

– Те налетчики, они точно мертвы? – спросил Неделин, нарушая затянувшуюся паузу.

– Как минимум, один, – сказал Антон. – Но, скорее всего, я двоих раздавил. Или даже троих.

– И черт с ними. Ты где? Как тебя найти?

Сын объяснил, как мог. А потом отключился. То ли просто телефонный разговор оборвал, то ли сознание потерял. После этого Неделин уселся за ноутбук, выбирая маршрут и приобретая билеты на поезд. Лада, узнав, что он срочно выезжает в Латунск, принялась за уборку, потому что это позволяло дать хоть какой-то выход раздражению. Теперь, уперев кулаки в бока, она вызывающе смотрела на Неделина. Ее груди было мало места в тесном халате. На животе пуговицы тоже разошлись, грозя оторваться.

– Постараюсь быстро управиться, – сказал Неделин, глядя на эти пуговицы. – Не все потеряно.

– Не все? – язвительно переспросила Лада. – У нас послезавтра вылет. Деньги за авиабилеты никто не вернет. И за путевку тоже.

Неделин положил руку на ее теплое плечо.

– Ты поедешь с Катей, – сказал он. – Если что, я позже подтянусь.

– Когда закончишь свои разборки криминальные? – уточнила Лада.

– Почему сразу разборки? – Он поморщился. – Почему сразу криминальные?

– Потому что ты опять за старое!

Неделин перестал разглядывать пуговицы халата и посмотрел Ладе в глаза.

– Ты имеешь в виду мое тюремное прошлое? Я к нему никогда не возвращался и возвращаться не собираюсь, ты это прекрасно знаешь. Зачем ты колешь мне глаза прошлым? Хочешь поссориться?

Обычно, когда голос Неделина становился таким тихим и холодным, Лада шла на попятную, потому что инстинктивно ощущала черту, которую лучше не переступать. Но не сегодня.

– Это ты ссоришься, – заявила она вызывающе. – Теперь ясно, кто тебе дорог в этой жизни, а кто нет. Антон – да, я с Катей – нет.

– Зачем эти далеко идущие выводы? – спросил Неделин, хмурясь.

– Очень даже близко идущие выводы, – отрезала Лада безапелляционным тоном. – Потому что тебе придется решать прямо сейчас, Сережа. Или ты едешь с нами, или уматываешь к своему…

Не договорив, она сжала губы. Неделин внимательно посмотрел на них, пытаясь определить, какое слово они удержали на кончике языка. То, что пришло на ум, ему не понравилось. Он хотел плотнее сжать челюсти, но подумал, что играть желваками – чересчур п'oшло, и сдержался. Вежливо поинтересовался:

– Это ультиматум?

– Считай, как хочешь, – сказала Лада. – Но если ты уедешь, то можешь не возвращаться.

– Я понял, – сказал Неделин и пошел собираться.

Движения его были размеренны и сдержанны, ничем не выдавая внутреннего состояния Неделина. Он всегда старался поступать так. Даже когда в душе кипело.

По службе Егор Неделин продвигался легко и быстро. Был дотошным, энергичным, исполнительным, показания из подследственных не выбивал, а неспешно выдавливал, но зато дела потом в суде не рассыпались, что не могло не радовать начальство. Им, начальникам, большим и маленьким, нужны были такие, как лейтенант, а потом капитан Неделин, – преступления раскрывать, следственные мероприятия проводить, длиннющие протоколы составлять, чтобы самим заниматься совсем другими делами, не столь очевидными, но зато приносящими деньги, связи, власть.

Годы были бурные, лихие. Доперестраивались, довыступались, дошли до ручки. Заводы стояли, бандиты открыто разгуливали со стволами, законопослушное население учило блатной жаргон, а инженерно-технические работники прокладывали челночные маршруты, сменив портфели и папки на полосатые турецкие сумки. Неделин, назначенный на должность заместителя отдела ОБОП, обмыл капитанские звездочки и не слишком интересовался переменами в окружающем мире. Политика его не увлекала, с лидерами преступных группировок он не снюхался, коммерцией на стороне не занялся, крышевать всяких барыг-кооператоров считал делом зазорным. Зарплаты едва хватало на жизнь, зато совесть была чиста, и в будущее капитан смотрел спокойно и уверенно.

До того рокового дня, когда в подчинение к нему попал младший лейтенант Кудимов, отличавшийся по молодости лет кипучей энергией и высокой принципиальностью, привитой ему родителями-педагогами. Этот паренек, Глеб Кудимов, все никак не мог спокойно наблюдать за беспределом, установившимся в стране. Приспичило ему, видите ли, упечь за решетку одного бандюгу, лютовавшего на коммерческой ниве. Кличка его была Самсунг. Пытки, похищения, вымогательства – репертуар банды был не богат и не нов, однако приносил доходов куда больше, чем бизнес, поэтому империя Самсунга разрасталась как на дрожжах.

И вот однажды рэкетиры взяли в заложницы одну милую девушку, отец которой то ли не мог уплатить дань, то ли просто тянул время, надеясь на чудо. Его не произошло, чуда. Дочку упрямого бизнесмена посадили в подвал научно-исследовательского института, где арендовала помещения группировка. Ее там, разумеется, насиловали, мучили и всячески унижали, пока папаша торговался. Самсунга такая несговорчивость возмутила, и он поставил упрямца «на счетчик». Через три дня, когда сумма оброка возросла вдвое, отец девушки не придумал ничего лучшего, как обратиться в милицию.