Родная старина
Шрифт:
Только что Святополк занял великокняжеский стол, как началась война с половцами. Не послушался он опытных своих воевод и Владимира, которые советовали ему снарядить побольше войска, выступил в поход с незначительными силами и был разбит. Русским пришлось спасаться бегством. Рассеялись шайки хищников по Русской земле, и начался грабеж…
Запустели города и села. Целыми толпами угоняли половцы пленных к себе в степи. Шли несчастные в плен, по словам летописца, скорбные, дрожащие от холода, голодные, томимые жаждою, исхудалые, нагие и босые; ноги их были истерзаны тернием. Со слезами они рассказывали друг другу, откуда кто из них, из какого города, из какой деревни…
Попытался опять Святополк сразиться с хищниками, но снова был разбит и принужден был заключить в 1094 г. мир с ними, даже женился на дочери Тугорхана, одного из сильнейших половецких ханов, думая хоть этим оградить свою землю от бесконечных хищнических вторжений и грабежей. Напрасная надежда! Несчастная война с половцами была только началом бедствий и горя, обрушившихся на Русскую землю в злополучное княжение Святополка II.
Поднялись усобицы. Причиной их были старые счеты за Чернигов, а потом споры за Волынь. Олег Святославич, княживший в Тмутаракани, после смерти Всеволода задумал во что бы ни стало добиться Чернигова, отцовской области. В 1094 г. он внезапно явился с большими ордами половцев под Чернигов. Здесь был в это время Владимир Мономах. Сил у него после злосчастной борьбы с половцами было мало, не мог он встретить врага в открытом поле и заперся в городе. Восемь дней Владимир отбивался. Но когда Олег дал волю половцам беспощадно разорять и грабить села и деревни, расхищать и жечь монастыри, Владимир сдал Чернигов, а сам ушел в отцовский удел – Переяславль: тяжело ему было видеть разорение Русской земли и не хотел он ценою ее бедствий покупать свои выгоды… Вошел Олег в отцовский город, но грабежи половцев продолжались. Князь не только не запрещал им, но, по словам летописи, даже сам побуждал их грабить. Да и как было ему иначе отблагодарить своих хищных пособников?!
«Это уже третий раз, – скорбно замечает летописец, – он наводил нечестивых на Русскую землю!»
Ему волею или неволей приходилось дружить с половцами – в них только он и находил себе опору. Но зато трудно ему было ужиться с другими князьями: когда они стали звать его на половцев, то он, конечно, уклонился… В 1096 г. Святополк и Владимир послали сказать ему:
– Приезжай в Киев, урядимся о Русской земле пред епископами, игуменами, пред мужами отцов наших и пред горожанами, как бы оборонить Русскую землю от поганых.
На это приглашение Олег гордо ответил:
– Не подобает меня судить ни епископу, ни игуменам, ни смердам!
Тогда князья велели сказать ему:
– Вот ты ни на поганых не идешь, ни к нам на совет; стало быть, ты мыслишь против нас и хочешь поганым помогать. Пусть же Бог нас рассудит!
Святополк и Владимир пошли на Олега. Он бежал из Чернигова, заперся в Стародубе и более месяца отбивался здесь; а в это время орды половцев снова нахлынули на Русскую землю и стали грабить ее. Наконец Олег запросил мира у князей; они согласились. Но не о мире думал Олег: кинулся он на север в отцовские Муромо-Рязанские земли, напал здесь на сына Мономахова Изяслава, который завладел было Муромским уделом. В битве под стенами Мурома пал Изяслав Владимирович.
Церковь Параскевы Пятницы в Чернигове. Реконструкция
Неугомонный Олег не довольствовался отцовскими землями, а занял Ростов и Суздаль, наследственные волости Мономаха, посадил там своих наместников и стал собирать дань. Тогда старший сын Мономаха Мстислав, крестник Олега, княживший в Новгороде, пришел в Суздальскую область, прогнал Олеговых сборщиков дани и наместников, затем предложил крестному отцу мир.
– Я моложе тебя, – говорил он, – договаривайся с моим отцом, а я во всем тебя послушаю.
Неизтакихбыл Олег, чтобы уступить в чем-либо… Он высказал готовность помириться, но затем быстро двинулся на Мстислава, когда тот распустил дружину свою по деревням. Недаром современники называли его Гореславичем – много горя наделал он Русской земле! Мстислав, однако, успел собраться с силами, встретил Олега на берегах речки Колокши, впадающей в Клязьму, и разбил его. Преследуя дядю своего и крестного отца, Мстислав послал сказать ему:
– Не бегай никуда, но пошли к братьям своим с мольбой не лишать тебя Русской земли, а я буду просить за тебя у отца моего!
На этот раз Олег последовал совету. Как ни горевал Владимир по своем убитом сыне, но все же для блага Русской земли готов был помириться с Олегом.
В 1097 г. князья по мысли Владимира съехались в Любече, чтобы уладить спорные дела.
– Зачем губим мы землю Русскую, ссорясь между собою? – говорили некоторые из князей. – А половцы разоряют нашу землю и радуются, что у нас усобицы. Станем отныне жить согласно, станем общими силами блюсти Русскую землю. Пусть каждый из нас владеет отцовской волостью (отчизною).
Владимир уступил Черниговскую область сыновьям Святослава (Олегу, Давиду и Ярославу). Давиду Игоревичу достался Владимир-Волынский, а Володарю и Васильку Ростиславичам, князьям-изгоям (внукам Владимира Ярославича) – города Перемышль и Теребовль. Так порешили князья и целовали крест.
– Если кто из князей, – клялись они, – восстанет на другого, то против него будем все мы и честной крест.
Благое было намерение у князей, собравшихся на съезд, но мало вышло пользы от этого. Не успели еще они разъехаться по своим областям, как клятва их жить мирно между собою была нарушена. Совершилось злодейство, неслыханное до тех пор на Руси!..
Ослепление Василька
Давид Игоревич, который и раньше злобился на Василька за то, что тому досталась лучшая часть Волынской области, стал наговаривать Святополку на Василька, будто он с Владимиром тайно согласился захватить волости Киевскую, Волынскую и поделить их между собою.
– Если не схватим Василька, – говорил Давид великому князю, – то не княжить ни тебе в Киеве, ни мне во Владимире.
Подозрительный Святополк поверил Давиду. В это время Василько возвращался из Любеча и остановился на ночлег с людьми своими неподалеку от Киева. На другой день утром прислал Святополк звать его к себе на именины. Василько отговаривался тем, что ему необходимо спешить домой.
Святополк посылает снова сказать ему:
– Если не хочешь оставаться здесь до моих именин, то хоть зайди ко мне повидаться, побеседуем с тобою и Давидом.
Предостерегал Василька один из отроков его, чтоб он не доверялся великому князю, но Василько не обратил на это внимания – ведь так еще недавно все князья клялись жить между собою мирно – и поехал в Киев с несколькими дружинниками. На княжьем дворе вышел навстречу ему Святополк, ввел его в комнату; пришел сюда и Давид. Стал снова великий князь уговаривать гостя остаться на именины, но тот решительно отказался, говоря, что уже отправил своих людей вперед.
– Хоть позавтракай у меня, брат, – просил великий князь.
На это Василько согласился.
– Посидите здесь, – сказал Святополк ему и Давиду, – а я пойду распоряжусь!
Начал Василько разговаривать с Давидом, но тот был в таком смущении, что ни говорить, ни слушать не мог; немного спустя и он вышел из комнаты. Тогда пришли воины, заковали Василька в двойные оковы и стали стеречь его. Утром на другой день великий князь созвал бояр и киевлян и передал им слова Давида, будто Василько с Владимиром условились напасть на него, великого князя, и погубить его и города захватить. Бояре и киевляне уклончиво ответили: