Чтение онлайн

Меха и шкуры были наиболее ценным товаром, который продавали новгородцы иностранцам. Вдоволь можно было добыть этого товару и близ Новгорода; но чем дальше к северу, тем пушистее и красивее меха у зверей. Предприимчивые промышленники подвигались все дальше и дальше на север и восток. Земли здесь были бедные, малонаселенные; на далеком расстоянии один от другого были разбросаны маленькие финские поселки; зато лесные дебри здесь были бесконечные, а пушного зверя водилось в них пропасть. Новгородские промышленники, заходившие сюда обыкновенно вооруженными толпами, заставляли финнов подчиняться себе, платить дань мехами, а не то устраивали и сами новые поселки (колонии), охотничьи станицы, в более удобных местах, на берегах рек. Эти поселки иной раз разрастались в большие селения и города. Так основан был город Хлынов (Вятка). Таким образом, мало-помалу почти вся страна к северу от Волги, весь нынешний северный край был подчинен Новгороду, стал его волостью.

Благодаря обширной торговле Новгород раньше других русских городов достиг цветущего состояния и даже независимости. Во всех городах в древности был обычай у жителей для решения наиболее важных дел собираться на вече, но нигде оно не имело такой силы, как в Новгороде. Ярослав I в благодарность за помощь новгородцев во время борьбы со Святополком дал им льготы: вероятно, уменьшил дань, какую они должны были платить великому князю, и дал больше прав вечу. С этого времени Новгород все больше и больше богатеет, и вече его становится все сильнее и сильнее; дело доходит наконец до того, что вече само приглашает князя и указывает ему путь из Новгорода, если князь чем-либо неугоден народу. Вече иной раз судит даже князя и иных властных людей, избирает всех должностных лиц, посадника, тысяцких и других, издает законы, отменяет их, объявляет войну, заключает мир, устанавливает подати и повинности.

Население Новгорода состояло из бояр, владевших большими владениями, житьих (т. е. богатых) людей, купцов и черных людей. На вече могли участвовать все члены новгородских общин, то есть все домовладельцы, хозяева, как богатые, таки бедные, как бояре, купцы, так и черные люди. Но не весь народ собирался поголовно. На правильное вече не могли приходить, например, сыновья домохозяев, хотя бы и совершеннолетние, не могли приходить и так называемые вольные люди, не принадлежащие ни к одной новгородской общине.

Собиралось вече, по старому обычаю, на Ярославовом дворе или на площади у Софийской церкви. Правильное вече созывал или князь, или посадник, посылая обыкновенно бирючей по улицам скликать людей. На такое вече новгородцы собирались каждой улицей, составлявшей отдельные общины, со своими старостами. Когда все сходились на Ярославов двор и рассаживались в известном порядке на приготовленных для них ступенях, тогда звоном колокола на вечевой башне возвещалось открытие веча. Водворялась тишина. Сам посадник или вечевой дьяк громогласно заявлял собравшимся те вопросы, которые надлежало решить. Собранные на вече новгородцы свое согласие и несогласие выражали криками. Когда дело было решено, то писалась грамота обыкновенно таким образом: «От посадника Великого Новгорода (имя посадника), и от всех старых посадников, и от тысяцкого Великого Новгорода, от всех пяти концов. На вече на Ярославовом дворе положили сделать то-то» (излагалось самое решение). К грамоте прикладывалась вечевая печать с надписью: «печать Великого Новгорода». Новгород в грамотах обыкновенно величался «Господином Великим Новгородом».

На беду для новгородцев, не всегда веча у них бывали правильные. Случалось, что народ, недовольный распоряжениями посадника, собирался на сходку, не соблюдая никаких правил. Тут уж сходились все, кто хотел, даже и «вольные» люди… Порою разом в нескольких церквях начинали звонить и народ сходился в разных концах города. Иногда эти беспорядочные сходки имели такую силу, что невозможно было созвать правильного веча, и посадник и тысяцкий должны были пристать к какой-либо стороне. Нередко между противными сторонами происходили драки. Впоследствии нередко бывали случаи, что разом собиралось два враждебных друг другу веча: одно у Св. Софии, а другое на Ярославовом дворе. Враждебные стороны сходились на Волховском мосту, и завязывалась свалка… В таких случаях, бывало, новгородский владыка являлся с причтом в полном облачении с крестом в руках и старался умиротворить враждующих.

Владыко новгородский избирался так же, как и посадник, то есть на вече. Выбирали обыкновенно трех лиц из новгородского духовенства, достойных, по мнению народа, быть владыками. Затем три жеребья с именами этих лиц клали в алтарь Софийского собора на престол, приводили в алтарь слепца или ребенка; он брал два жеребья; оставшийся на престоле третий жеребий указывал на избранника Божия. Он должен был съездить в Киев, где митрополит и посвящал его в архиепископы.

Главным выборным лицом в Новгороде был посадник. Он был посредником между народом и князем, созывал веча, вел переговоры с соседними областями. Без посадника не могла быть выдана ни одна важная грамота от имени Новгородской общины; у него была печать с надписью: «Новгородская печать посадника». В случае войны полки новгородские были обыкновенно под его начальством, так что князь мог вполне свободно распоряжаться только своею дружиной. Посадник, исправлявший свою должность, именовался «степенным посадником», в отличие от посадников смененных, которые назывались «старыми посадниками» и пользовались часто тоже большим уважением со стороны народа. Иные посадники, умевшие угождать народу, бывали «степенными» часто по нескольку лет подряд.

Ближайшим помощником посадника был тысяцкий, избираемый подобно посадникам на вече из боярских фамилий. Посадник был земским начальником всего Новгорода, а тысяцкий – начальником черных людей. При помощи черни, составлявшей большинство, тысяцкие могли многое сделать на вече. Сверх того, они помогали посадникам во всех делах, имели свой отдельный суд, независимый от князя и посадника. Тысяцкий с пятью старостами заведовал преимущественно судом между черными людьми. На вече избирались и другие менее важные должностные лица: сотские, старосты, бирючи и другие.

А. П. Рябушкин. «Новгородское вече». Конец XIX в.

Народовластие в Новгороде было так сильно, что здесь издавна завелся обычай избирать себе князей и удалять их «по всей воле Новгородской»; но все же князь считался лицом необходимым: в нем видели верховного судью, а главное – предводителя войска, защитника земли от врагов. Княжеская дружина составляла главную военную силу, около которой собиралась земская рать; только князь, по взгляду народа, был настоящим вождем, которому подчинялись и дружина и войско, а бояр, если их ставили во главе военных сил, по словам летописца, не все слушались. Понятно, что князь получал большую силу в военное время, когда Новгороду грозило вражеское нападение: в мирное же время, напротив, значение князя уменьшалось, а орудовали всеми делами в городе свои избранные и излюбленные люди, посадские и тысяцкие.

Вече уже в XIII в. вошло в такую силу, что, призывая князей, вступало с ними в «ряды», то есть в договоры. Князь обязывался «держать Новгород по старине и по пошлине» (по обычаю), без посадника людей новгородских не судить, земель новгородских своим людям не раздавать, без вины не лишать власти никого из выборных должностных лиц.

Был раз в Новгороде такой случай (1218). Княжил здесь Святослав (один из смоленских князей). Не поладил он с посадником Твердиславом и стал требовать от веча, чтобы последнего сменили.

– В чем его вина? – спросили новгородцы.

Святослав объявил, что он за посадником вины никакой не знает, но что тот ему «нелюб». Тогда новгородцы сказали:

– Ты, князь, целовал нам крест, чтобы без вины не лишать мужа власти. Если тебе посадник нелюб, то мы тебе кланяемся (прощаемся, то есть ты можешь уйти от нас).

Волей или неволей Святославу пришлось примириться с посадником.

Понятно, что при таких порядках князьям не жилось в Новгороде: бывали случаи, что ему несколько лет подряд приходилось оставаться без князя. Князья, имевшие свою волость, не шли княжить сюда, а посылали обыкновенно своих сыновей. И те большей частью недолго сидели тут: как только выходила им очередь наследовать какую-нибудь другую область, они спешили покинуть беспокойный вечевой город.

Частая смена князей в Новгороде началась еще в конце XI в., а в XII в. дело дошло уже до того, что в одно это столетие князей сменилось здесь до тридцати, и редкий из них оставался более трех лет сряду.

За пределами Новгорода начиналась Новгородская земля. Она занимала большое пространство на востоке до Торжка, на западе до Финского залива, реки Наровы и Чудского озера, на юге до Великих Лук и на севере до Ладожского озера. На этой земле было до 30 городов, подчиненных Новгороду, или, как говорилось в древности, «пригородов» его. Важнейшие из них были: Псков, Ладога, Руса, Изборск, Великие Луки, Торжок и другие. Пригороды имели свои веча, но в общих делах они должны были подчиняться приговору новгородского веча. «На чем старшие сдумают, на том и пригороды станут» – говорили тогда, и этого правила должны были держаться все пригороды на Руси.