Чтение онлайн

Внезапно погибший Гедимин не успел, вероятно, назначить себе преемника. При жизни он раздавал земли своим сыновьям на правах удельных князей; осталось после него семь сыновей, и неизвестно, почему младший его сын Явнут являлся обладателем Вильны и нескольких других больших городов. Пользоваться правами великого князя в глазах своих старших братьев он, без сомнения, не мог, и потому можно было опасаться распадения Литовского княжества на несколько мелких уделов и усобиц их между собой. Это было бы, конечно, очень кстати для врагов Литвы – для польского короля, который хотел завладеть Волынью, и особенно для двух немецких орденов.

К счастью для Литвы, неопределенное и смутное время длилось всего около пяти лет. Двое наиболее даровитых и предприимчивых из сыновей Гедимина – Ольгерд и Кейстут, сыновья одной матери и притом очень дружные между собой, – спасли Литву от беды. Зимой 1345 г. получены были тревожные вести о приготовлении тевтонских рыцарей к большому походу на Литву и о том, что к ним на подмогу идут из Западной Европы сильные отряды рыцарей. Медлить нельзя было; разрозненная Литва могла легко пасть под ударами их. Тогда Ольгерд и Кейстут условились внезапным нападением овладеть Вильной. Это удалось. В назначенный день Кейстут из Трок быстро двинулся на Вильну и ночью, на рассвете, завладел обоими замками, защищавшими город. Явнут был захвачен в плен. Скоро после этого подошедший к городу Ольгерд был торжественно возведен на великокняжеский престол (1345). Явнуту дали небольшой удел. Остальные братья должны были подчиниться обстоятельствам. Совершив переворот, Ольгерд и Кейстут успели собрать достаточные силы для обороны от врагов. Когда немцы вторглись в Литву, братья в свою очередь напали на Ливонию и заставили неприятеля позаботиться о защите своих собственных владений. Поход рыцарей, грозивший сначала большой опасностью, кончился ничем. После этого крестоносцы редко затевают большие военные предприятия, а по большей части производят частые мелкие наезды. В своей борьбе с немцами литовцы следовали их примеру, тоже предпринимали вторжения в соседние орденские владения. Главным героем этой непрестанной борьбы с немцами, борьбы, длившейся более тридцати лет, является Кейстут. Этот князь отличался открытым нравом и необычайной отвагой. Оставаясь ревностным язычником и литвином, он был очень любим народом. На его долю и достались пограничные с немцами области, Жмудь и часть Литвы, которые ему постоянно приходилось отстаивать с мечом в руках от немцев. Жизнь Кейстута была полна опасностей и военных приключений: два раза он попадал в руки врагов, но оба раза успевал ускользнуть из плена.

Другой брат – Ольгерд, на долю которого достались восточные части отцовского владения, преимущественно русские области, отличался свойствами, противоположными Кейстуту: это был умный, в высшей степени осторожный и скрытный политик, в то же время необычайно деятельный. Все его планы и намерения оставались до самого своего исполнения никому не известными; когда он с войском шел в поход, никто из его сподвижников, даже самых близких людей, не знал, куда и с какой целью направляются военные силы. В противоположность брату своему, истому литвину, он, женатый на русской, усвоил себе русские народные черты, исповедовал втайне православие.

В то время как Кейстут на западе и севере стоял на страже Литовской земли и народности против немцев, Ольгерд работал на юге и востоке над собиранием русских земель. Еще при жизни отца Ольгерд владел частью Литвы и Витебским уделом, доставшимся ему по смерти его тестя; затем, после смерти двоюродного брата, он присоединил к своим владениям целую Полоцкую область; таким образом, в его руках соединилась большая часть так называемой Кривичской Руси.

При Гедимине и Иване Калите, собиравших русские земли, владения их разделялись целой полосой независимых областей Чернигово-Северских, Смоленских и Тверских, и потому до столкновения Москвы с Литвою дело не дошло. Не то было при Ольгерде. Теперь соперничество должно было ясно обнаружиться. Прежде всего дал повод к нему Новгород Великий, искавший у Литвы защиты от властолюбивых притязаний московских князей. Симеон Гордый заставляет новгородцев смириться (1345), но зато Ольгерд идет под пустым предлогом на Новгород: здесь, конечно, снова усиливается литовская партия. Замышлял Ольгерд подчинить себе и Смоленскую область: смоленские князья, очутившиеся между двух сильных соседей, стремившихся к захватам, должны были искать союза то одной стороны, то другой.

Великий князь литовский Ольгерд. Гравюра. XVI в.

Смоленск все-таки на время еще сохранил свою самобытность; но Чернигово-Северская область была поглощена Литвою. Во время татарского ига Чернигово-Северская земля распалась на мелкие уделы, постоянные споры, ожесточенные усобицы и хищные татарские орды вконец обессиливают эту землю, и она становится легкой добычей Ольгерда: он сначала завладевает, пользуясь смутами, более сильной Брянской волостью, а затем и другими уделами (Чернигов, Трубчевск, Новгород-Северский) и раздает их своим сыновьям. Наконец, пользуясь неурядицами в Золотой Орде, неугомонный Ольгерд присоединяет к своим владениям Киевское княжество; затем ведет долгую и упорную борьбу с Польшей за Галицко-Волынское княжество и добивается в 1377 г. того, что Волынь отошла к Литве.

Теперь, с присоединением этих русских областей к Литве, она составляет лишь незначительную часть Литовско-Русского княжества, и вернее было бы его назвать Западно-Русским государством. Русские нравы, обычаи и язык все более и более распространяются в самой Литве; православие тоже, хотя медленно, мало-помалу, но все же усиливается среди литовцев. Уже в семье Гедимина были русские члены, а семейство Ольгерда почти все православное: и первая, и вторая его супруги (Мария Витебская и Ульяна Тверская) были православные, имели при себе православных священников и воздвигали здесь церкви, детей своих воспитывали в православии. Сам Ольгерд, говорят, был окрещен в ранней молодости. Осторожный и скрытный, он старался из политических расчетов утаить это от народа, особенно от влиятельных жрецов; в одном случае уступил их настояниям и выдал им двух духовных лиц, ревнителей православной веры, склонявших язычников к принятию крещения. Несмотря на угрозы и мучения, они остались верны своему призванию и обратили еще несколько язычников в православие; тогда рассвирепевшие жрецы предали их вместе с третьим ревнителем Христовой веры мученической смерти; но, кроме этого случая, не видно, чтобы в Литве воздвигались гонения на православие, и оно продолжало постепенно распространяться в верхних слоях литовского народа, то есть в княжеской семье и дружине. Наряду с русским православием, как известно, водворилось в Литве и римское католичество; но оно под названием «немецкой веры» было ненавистно народу, как и немцы, пытавшиеся мечом и огнем заставить население принять эту веру.

Женатый на тверской княжне, Ольгерд, естественно, втягивался в борьбу Твери с Москвою. Три раза приводил он свои полки к Москве; но здесь был достойный ему соперник – Димитрий Донской, который в свою очередь по уходе Ольгерда опустошал Тверскую область и вымещал на ней убытки, понесенные Московской областью от Литвы. Митрополит Алексей, воодушевленный любовью к родной земле, побуждал, как видно, и князя и бояр на борьбу с Литвою и потому был ненавистен Ольгерду.

«Доныне не бывало такого митрополита, каков сей: благословляет москвитян на пролитие крови, – жаловался Ольгерд в послании к византийскому патриарху в 1371 г., – и ни к нам не приходит, ни в Киев. А кто целовал крест ко мне и убежит к нему, митрополит снимет с него крестное целование. Бывало ли такое дело на свете, чтобы снимать крестное целование?..»

Ввиду этого Ольгерд просит патриарха назначить особого митрополита для русских областей, подвластных Литве.

В 1377 г. скончался Ольгерд, приняв, говорят, пред смертью схиму. После него осталась огромная семья: двенадцать сыновей и пять дочерей и сверх того много племянников и внуков. Преемником великокняжеского достоинства, помимо старших братьев, стал Ягелло, или Ягайло, старший сын Ольгерда от брака на княжне тверской. Начались смуты и кровопролитные усобицы. Кейстут, проведав о тайных сношениях Ягелло с Тевтонским орденом, непримиримым врагом Литвы, взял Вильну и завладел великокняжеским престолом^ племяннику дал в удел княжество Кревское и Витебское. Ягелло, конечно, не мог удовольствоваться этим; ему удалось заманить дядю на свидание как бы для переговоров и захватить его. Престарелый герой Литвы был закован и посажен в темницу, где по приказу вероломного Ягелло он был задавлен (1382) на радость немцам. В народе был пущен слух, будто Кейстут сам лишил себя жизни.

Сын Кейстута, Витовт, содержался под стражей в замке и, вероятно, испытал бы ту же участь, как и отец; но жена, посещавшая его в заключении, помогла ему обмануть стражу и бежать в одежде служанки из замка. Витовт нашел поддержку у немцев, злейших врагов отца, теперь готовых помогать сыну в борьбе с Ягелло, прежним их союзником, усиления которого в Литве они боялись.

Военные действия, начатые Витовтом в союзе с немцами, сначала были удачны. Ягелло, видя, что двоюродный его брат – враг опасный, тем более что сторону его приняла большая часть Литвы и Жмуди, завел с ним тайные переговоры, обещал ему вернуть отцовские владения, если он отстанет от союза с немцами. Витовт согласился: ему самому был не по душе союз с постоянными врагами литовской народности. Хотя Ягелло и не вполне сдержал свое обещание, не дал Витовту всего обещанного, но последний не выразил ему неудовольствия и усердно начал помогать ему в борьбе с Орденом.

Породнившись с русскими князьями, литовские князья стали все больше и больше склоняться к христианству; многие из потомков Гедимина уже были христианами. Как сказано выше, Ольгерд втайне исповедовал православие, сын его – Ягелло был воспитан своею русскою матерью в православной вере. Не только вера, но и русские нравы, и язык, как известно, стали сильно распространяться в Литве. Если бы дело так шло и дальше, то сменилось бы два-три поколения, – и литовское племя совершенно обрусело бы и слилось бы вполне в один народ с русскими. Уже на князей литовских, православных, говоривших по-русски, породнившихся с домом св. Владимира, начинали смотреть и в других русских областях как на русских князей. Новгород, Псков, Тверь и другие русские земли, вступая в союз с литовскими князьями или признавая их власть над собою, вовсе не думали, что они изменяют русскому делу и подчиняются иноземной силе. На борьбу литовских князей с московскими можно смотреть, как на спор потомков Гедимина с потомками Калиты за владычество над всей Русской землей. Те или другие взяли бы верх – все-таки обе части Русской земли, западная и восточная, соединились бы в одно целое; но случилось обстоятельство, которое надолго помешало этому соединению: великий князь литовский Ягелло, сын Ольгерда, вступил на польский престол, и Литва на время соединяется с Польшей.

Великий князь литовский Ягелло. Гравюра

Польское государство возникло почти в то же время, как и русское. Поляки по своему славянскому происхождению – родные братья русским и по нравам, и по языку своему мало отличались от них; но во второй половине X в. поляки принимают христианство от западных латинских проповедников, и с XI в. мало-помалу растет рознь. Латинское духовенство и глава его римский папа не довольствовались церковной властью, как православное духовенство, а старались забрать в свои руки и мирские дела. Папы сильно враждовали с византийскими патриархами, стоявшими во главе восточной православной церкви, и старались подчинить ее себе. Вражда к православным от католического духовенства переходит и к мирянам.