Чтение онлайн

В тот же год, как совершен был брак Василия, скончался Иван Васильевич: 1505 г., 27 октября, 67 лет от роду.

По завещанию все его пять сыновей: Василий, Юрий, Димитрий, Симеон и Андрей – получали наделы; но старшему назначено 66 городов, самых богатых, а остальные четверо все вместе получили 30 городов; притом у них было отнято право в уделах судить уголовные дела и чеканить монету.

Стало быть, младшие братья уж никак не могли называться государями; они обязывались даже присягой держать великого князя господином «честно и грозно, без обиды». В случае смерти старшего брата младшие должны были подчиняться сыну умершего, как своему господину. Таким образом устанавливался новый порядок престолонаследия от отца к сыну. Еще при жизни своей Иван Васильевич приказал Василию заключить подобный договор с Юрием, вторым сыном своим; притом в завещании говорилось: «Если кто из сыновей моих умрет и не оставит по себе ни сына, ни внука, то удел его весь идет сыну моему Василию, а меньшие братья не вступаются в этот удел».

Все свое движимое имущество, или «казну», как тогда говорилось (драгоценные камни, золотые и серебряные вещи, меха, платья и прочее), Иван завещал Василию.

Иван Васильевич, этот великий собиратель Русской земли, почти довершил то дело, над которым раньше так упорно трудились московские князья. Московское государство выросло и окрепло уже настолько, что покончило с татарским владычеством, явилось могучим врагом Литвы и потребовало у нее возврата русских земель. Выросла и окрепла также и власть московского государя. Бьют челом ему, как верные слуги, не только потомки прежних дружинников – «вольных людей», но и потомки Рюрика и Гедимина, потомки своевольных удельных князей, в былые времена ни во что не ставивших великого князя; бьют челом, ищут службы и милости его и татарские царевичи, потомки тех, пред кем некогда трепетали русские великие князья. Теперь в глазах всех московский князь – государь-самодержец: он милостиво жалует того, кто умеет «служить и норовить» ему, казнит без пощады того, кто вздумает «своевольничать» и «высокоумничать».

Василий Иванович во всем следовал отцу; самодержавие теперь еще более усилилось: отец все-таки, бывало, советовался с боярами, допускал иногда и противоречие, а сын уже не терпел против себя, как говорили тогда, «встречи» (т. е. противоречия) и к боярам был немилостив. Это и понятно. Бояре сильно недолюбливали его мать Софию за новые придворные порядки, радели в пользу Димитрия Ивановича, и Василий видел в них своих врагов. Доверялся он более людям незнатным – дьякам, которых привязывал к себе разными милостями; он только для виду давал на обсуждение Боярской думы дела, а решал их по-своему, советуясь с дворецким своим Шигоной Поджогиным да еще с двумя-тремя доверенными людьми из дьяков. Не угодить князю или в чем-либо перечить ему было очень опасно: в большой был силе и чести сначала князь Василий Холмский, да стал «высокоумничать» и попал за то в тюрьму; другой боярин – Берсень осмелился жаловаться на то, что великий князь решает все дела «запершись сам-третей», и поплатился за то головою; у третьего, дьяка Федора Жареного, за «неподобные и лживые слова» отрезали язык. Митрополит Варлаам чем-то не угодил государю и был свергнут. Словом, государева опала висела над головой каждого сановника: волей-неволей приходилось верно служить и норовить ему. Впрочем, Василий Иванович не был жесток: смертных казней при нем было не особенно много; но он считал нужным держать бояр в страхе. С именитых бояр он брал записи, что они не уйдут от него со службы; если же кто пытался бежать, с того он брал в наказание большую денежную пеню, отдавал виновного на поруки другим боярам, которые должны были платить большие деньги в случае его бегства. Василий Иванович к своим братьям относился ласково и милостиво, но при них были люди, которые доносили ему о каждом их шаге; но он не знал милости там, где видел себе помеху или опасность: племянник его и соперник, Димитрий Иванович, содержался в строгом заключении и, по словам летописца, умер «в нужде и тюрьме» в 1509 г.

Василий III. Гравюра. 1584 г.

Подобно отцу, Василий Иванович заботился о великолепии двора и об украшении Москвы красивыми постройками. Он увеличил число придворных сановников. Во время торжественных приемов возле него стояли рынды (телохранители), избранные из самых красивых знатных юношей. Одетые в белое атласное платье, они очень нравились народу и иноземцам. Подобно отцу, Василий старался привлекать к себе на службу знатных иноземцев: лекарей, зодчих, литейщиков и прочих. В некоторых городах (Нижнем Новгороде, Коломне, Туле и в других) были построены каменные крепости; в Москве сооружено несколько новых красивых церквей. Архангельский собор был окончательно достроен, а Успенский – украшен, по словам летописца, такою чудною живописью, что великий князь, святители и бояре, вошедши в храм, воскликнули: «Мы видим небеса!»

Самым важным делом Василия Ивановича было уничтожение последних уделов.

Очередь была за Псковом. Уже Иван Васильевич приучил Псков к повиновению, забрал его в руки; но все же там держались еще вечевые порядки. Василий Иванович назначил туда наместником князя Репню Оболенского. Новый наместник был совсем не по душе псковичам: не обращал он никакого внимания на вече и обычаи псковские, притом, по словам летописца, «лют был до людей». Осенью 1509 г. великий князь прибыл в Новгород. Псковичи послали к нему своих бояр и посадников с жалобой на наместника, что он и люди его обижают народ.

– Хочу жаловать и оборонять свою отчину, как делали отец и деды наши, – сказал им великий князь, – если придет много жалоб на моего наместника – я его обвиню.

Посадники были отпущены. Жаловался великому князю также и наместник, что и псковичи не воздают ему должной чести. Посланы были окольничий и дьяк во Псков – выслушать порознь жалобы Оболенского и псковичей и попробовать помирить их. Посланные ничего не могли поделать. Тогда Василий Иванович приказал явиться к себе в Новгород наместнику и всем жалобщикам на него. Псковичи обрадовались – думали, что теперь найдут управу у великого князя против «лютого» наместника. Чем больше будет на него жалоб, тем лучше, думали они, тем вернее можно будет выиграть дело. Посадники и бояре псковские, враги наместника, оповестили по своей земле, чтобы собирались все, кому есть за что жаловаться на наместника и его людей. Множество псковичей наехало в Новгород. С каждым днем сюда прибывало их все больше и больше. Были тут и такие, которые ничего не имели против наместника, а надеялись великокняжеским судом покончить разные тяжебные дела между собою.

– Копитесь, копитесь, жалобные люди (то есть жалобщики), – говорили бояре великого князя от его имени всем приезжавшим псковичам, – вот придет Крещение Господне, тогда великий князь даст вам всем управу!

Троицкий собор в Пскове. Современный вид

В самый праздник Крещения, после водосвятия, было объявлено псковичам:

– Посадники псковские, бояре и жалобщики! Государь велел вам всем собираться на владычный двор. Государь хочет дать вам всем управу!

Псковичи собрались, как было приказано.

– Всели сполна собрались? – спросили великокняжеские бояре, когда наполнился двор.

– Все сполна! – отвечали псковичи.

Лучших людей, то есть посадников, бояр и именитых купцов, пригласили в палату, а младшие остались на дворе. Тогда им было громогласно объявлено:

– Поимани есте Богом и государем, великим князем Василием Ивановичем всея Руси.

Двор заперли и переписали всех псковичей поименно, а затем развели их по разным домам и приказали домохозяевам стеречь их.

Лучшим людям, собранным в палаты, бояре и дьяки от имени великого князя объявили, что в то время как они, посадники и бояре псковские, жалуются на наместника, многие псковичи жалуются на них и ищут у великого князя управы и защиты от их насилий; а потому следовало бы на них наложить великую опалу и казнь, но государь желает им оказать милость – простить их, если они исполнят волю государеву, а воля его: колокол вечевой снять, вечу во Пскове не быть, а суд править государевым наместникам как во Пскове, так и во всех пригородах его. «Если же государева жалованья не признаете и волю его не исполните, – сказано было в заключение, то государь будет делать свое дело, как ему поможет Бог, а кровь христианская взыщется на тех, кто воли государевой не исполняет».

Как ни горько было на душе у псковичей, оставалось им только благодарить за эту милость – могло быть и хуже.

– На государево жалованье мы здесь челом бьем, но пусть государь и во Псков пошлет с теми же речами! – отвечали великокняжеским боярам псковские посадники и именитые люди. Они целовали крест верою и правдою служить Василию, детям его и наследникам до конца мира.

Скоро весть обо всем этом достигла Пскова. Один псковский купец ехал в Новгород с товаром. На пути он услышал «злую весть» о том, что случилось с его земляками в Новгороде, бросил товар на дороге и поскакал обратно во Псков, чтобы оповестить своих земляков о беде.

Страшная весть: «Великий князь наших переловил в Новгороде!» – быстро разнеслась по городу. Напал страх и трепет на псковичей. Поднялась тревога. От ужаса и тоски, по словам летописца, у псковитян «горло пересохло и уста слиплись»: много Псков видел бед и невзгод, но такой скорби еще не было. Ударили в вечевой колокол. Собралось вече.

– Запремте город, будем обороняться от государя! – кричали некоторые.

Но более благоразумные удерживали слишком рьяных и непокорных.

– Ведь наши посадники и бояре, наши лучшие люди в руках государя! – говорили они; помянули и крестное целование государю.